Обхватил вновь Тоню руками, притянув к себе, то ли согревая, то ли не позволяя увернуться."
"— А что дало тебе право считать, что я собираюсь это слушать и прощать?! Ты ясно и лаконично все изложил в записке тогда и после, по телефону, я не дура!.. — на самом деле, как последняя дура, начала скатываться в истерику Тоня, не помогло и то, что вдавила ногти в ладонь.
Он умел ее выводить, оказывается! Спасибо, каким-то чудом от ора удержалась.
— Может быть, то, что я подыхаю без тебя, птичка? — вдруг выдохнул Дамир в ее макушку и… затащил в лифт, как раз открывший двери за их спинами.
У Тони внутри как полыхнуло негодованием! С такой силой! Даже не заметила, что послушно шагнула внутрь, оставшись с ним наедине в небольшой кабине.
— А почему это меня должно волновать, Пархомов?! — с реальной претензией в голосе резко огрызнулась. — Тебя интересовало, каково мне было все это время? Или когда я тот чертов презент от тебя получила? Когда услышала от тебя по телефону: «Не люблю истерик»?! — с сарказмом перекривила.
— Тебя хоть что-то из этого беспокоило?! — выпрямила спину, повыше вскинув голову, словно старалась его оттолкнуть от себя.
— Беспокоило, хотя ты и не поверишь! — он как-то невесело скривил губы, имитируя усмешку, но в глазах та не отразилась, там пламя пылало! — До остервенения, любимая! Но тогда казалось, что не могу, не имею права иначе… — будто и не заметив ее попытки отстраниться, Дамир вновь Тоню к себе притиснул, прижал спиной к стенке лифта.
Его руки по бокам от ее головы упираются, окружил собою! Глаза в глаза смотрят, оба не в силах взгляды развести.
Губы в миллиметре, дышат друг другом. Эмоции зашкаливают! Всего чересчур: страсти, нужды, потребности друг в друге, обиды, злости… и вины…
В первое мгновение сама себе не поверила, но нет, не ошиблась! И, наверное, именно эта эмоция, обезоруживающе явная сейчас в магнитном взгляде Дамира, послужила причиной того, что в следующее мгновение, когда его губы вновь напали на ее рот, Тоня не отстранилась, навстречу подалась, хоть и ничего не простила.
Но так захотелось еще момент для себя урвать! Как же ей, оказывается, его не хватало! Соскучилась почти невыносимо!
«Ужасно! Разве возможно настолько нуждаться в ком-то?!», — мысли из разума не делись никуда, как и боль.
— А той малолеткой нервы успокаивал? — не удержалась, съязвила ему в губы, глотая с привкусом дыма собственную горечь, жгучая ревность внутри печет.
— Я даже не знаю, кто она, Тоня, — обхватил горячей ладонью ее щеку.
