И слишком четко осознавал, насколько сильно Тоню все это время обижал, пусть и ради ее безопасности, как думал даже сегодня еще…
Это сейчас силы воли не хватило, рухнуло все, сокрушив и стойкость, и решимость Дамира под обломками, когда так близко к ней оказался. Столкнуло лоб в лоб с пониманием простой истины — без нее не выдержит. Да и не нужно ему ни фига, если Тони рядом не будет."
"Только вот она точно не согласится сейчас его доводы и извинения слушать. Тоже неплохо любимую изучил. Закусила удила, но и упрекнуть Дамиру ее не в чем.
Сегодня точно его не настроена ни слышать, ни понять…
Но вопрос в другом: вот как ему из кольца своих рук Тоню выпустить, когда вновь заполучил? Каким гребанным образом пальцы разжать? Это казалось практически неосуществимым. Но и вина перед ней неподъемная, слишком глобальная в своем осознании.
— Никуда ты одна не поедешь, — покачал головой, хрен знает на какой силе характера, пытаясь взять собственные эмоции и потребности под контроль.
А нужда по ней на части изнутри рвет! Не секса, не в том дело! Обнять ее хотелось до хруста ребер, и вот так всю ночь просидеть, держа Тоню у себя на коленях и прося простить его, понять, что так вести себя заставило…
— Да пошел ты!.
. — кажется, начала срываться.
А ему по душе это, будто серпом. Только явнее становится, сколько боли причинил любимой женщине. И даже самому Дамиру уже оправдания слабыми кажутся.
— Ты пила алкоголь, птичка. И не так уж и мало. Как и я. Тебя Никита отвезет домой, — отступил на полшага назад.
А руки сами к ней тянутся, как приклеенные, никак не отдерет!
— Не нужна мне твоя «забота», — фыркнула так, словно ядом его мечтала облить с ног до головы. — Я вызову водителя компании…
— Тебя Никита отвезет! — рявкнул, не сдержавшись, подумав, что таки могут и на нее выйти, угрожать. Резко выдохнул. — Извини, Тоня. Но я тебя не готов доверить кому угодно. Ты домой сейчас можешь поехать только с Никитой. Или ко мне, со мной. Вот и все варианты, — он понятия не имел, каким образом ее разъяренный взгляд выдержал, полный бешенства и дикой обиды на него, боли…
— Будь ты проклят, Дамир! — рявкнула Антонина ему в тон.
Но он понял, что смирилась. — Давайте, Никита, идемте, — дернулась, вырвавшись-таки из его рук. Позволил… — Иначе меня за попытку убийства придется судить, минимум, — отвернулась от него, гордо выдвинув подбородок.
А ему по-глупому хорошо, что по имени… пусть и с «угрозой».
— Я завтра позвоню, Тоня. Нам надо поговорить.
