Ну искушал ее Дамир, и все тут! Да и тот факт, что обычно он такое никому не позволял, если его же рассказам верить… Ну чем не привилегия? Пользоваться надо, пока дают…
Полыхнуло наново!
Мысли и доводы моментально испарились от жара, когда Дамир, молниеносно среагировав, поймал ее губы в плен зубами, ввинтился между ними языком, похоже, входя во вкус, но не собираясь отдавать ей инициативу. Завоеватель, блин! «Конан-варвар». Нет, учиться ему еще и учиться… Или к черту?! Пусть так и терзает ее рот? Ведь не больно ни капли, а заводит настолько, что Тоня и тут готова уже перейти к следующему этапу…
Пиццу спасло только то, что именно в этот момент тихо звякнул сигнал прибытия на этаж.
А то остались бы без ужина, не иначе. Или изрядно тот потоптав. Пархомов явно демонстрировал готовность избавиться от мешающих коробок, чтобы ее ухватить и на себе устроить, да и Тоня уже позабыла, что он такое держит в руках?.
.
Вывалились наружу, не скажешь иначе, задыхаясь. Все еще не могут разорвать взгляды.
— Куда? — низким голосом, выдающим все его желания и эмоции, поинтересовался Дамир.
Черт! Железная выдержка все же у мужика! Тоня сейчас не могла внятно говорить. Махнула рукой в сторону двери, пытаясь извлечь ключи из сумочки. Как они есть собираются? Вот что любопытно стало, учитывая, насколько обоих телепало изнутри.
У Дамира, судя по всему, такие же сомнения имелись, только он держался лучше… пока они порог не переступили.
А дальше он просто сгрузил коробки на журнальный столик, особо не оглядываясь и, не успела Тоня двери закрыть, как оказалась вновь по нему буквально распластана. Даже свет не включила еще, застыли в полумраке квартиры, освещенной лишь вечерними огнями города.
— Лучше сама сними эту чертову блузу и юбку в придачу. У меня выдержки не хватит, птичка, порву на хрен, — тихим, низким, вибрирующим голосом распорядился Пархомов, мазнув по ее шее губами.
Словно у него внутри стая диких псов, и он эту свору из последних сил сдерживает. Реально взмок, она видела капли пота у него на висках и шее.
Прикусил зубами над ее ключицей. Лизнул. Втянул кожу себе в рот, заставив ее вдруг легко застонать от неожиданности. Все как-то так, будто пробовал на вкус и ее, и сами эти прикосновения.
