Получив от Леонида в обмен на серебряные часы свой пистолет, чучельник Сергей Прохорович нисколько не успокоился. Хотя по большей части он имел дело с животными, причем с животными мертвыми, людей он тоже хорошо знал. Точнее, он знал о них самое главное: верить людям можно только в самом крайнем, в исключительном случае. Когда другого выхода просто не остается.
Поэтому, несмотря на то, что Леонид заверил его, что инцидент исчерпан и никаких улик не осталось, чучельник ему не поверил и принял решение скрыться.
Скрыться как можно скорее, как можно дальше и как можно надежнее. Потому что иметь в послужном списке убитого милиционера очень вредно для здоровья.
Россия велика, и глухих мест в ней предостаточно. Конечно, бывший Советский Союз был еще больше, но и того, что осталось, вполне достаточно, чтобы пожилой человек мог основательно затеряться на этих просторах. И что хорошо – по всей России множество маленьких городов, и в каждом есть краеведческий музей, где понадобится квалифицированный чучельник.
Он представил, как делает чучела глухарей и зайцев, домашних гусей и свиней белой степной породы, и от скуки свело зубы. То ли дело здесь, в большом музее, где у него много интересной, увлекательной работы!
Ну да ничего, ко всему можно привыкнуть.
Напоследок Сергей Прохорович заглянул в свой рабочий кабинет, забрал из тайника, устроенного в зубастой пасти полярного волка, кое-какие деньги, сообщил Амалии Густавовне, что ему нездоровится, и покинул здание музея.
Здесь он провел несколько лет, и это были хорошие годы. Самое главное, что он имел дело по большей части не с живыми людьми, которых не выносил, а с мертвыми животными.
Сергей Прохорович дошел до остановки и сел в подъехавший троллейбус. Свою машину он сегодня оставил в укромном месте, на пустыре за гаражами, и теперь ехал за ней, обдумывая, куда податься, и равнодушно посматривая в окно.
Троллейбус переехал Дворцовый мост, медленно выплыл на площадь.
Вдруг впереди послышался скрип тормозов и громкий крик. Чучельник поднял глаза. Неподалеку от их троллейбуса стояла красивая красная машина, а перед ней по мостовой ползала старуха, собирая рассыпанные рулоны туалетной бумаги.
Пассажиры троллейбуса тут же разделились на два лагеря: одни (большинство) на чем свет костерили «новых русских» и вообще всех водителей, которые едут как бог на душу положит и почем зря давят несчастных пенсионеров.
