Взяв за локоть, он отвел Михаила в сторону и вполголоса проговорил:
– Исключительно из симпатии и сочувствия к такому интеллигентному молодому человеку могу предложить вам хорошую цену… из человеколюбия, себе в убыток…
И он предложил за часы почти вдвое больше той суммы, которую назвал оценщик.
Уже потом, дома, Михаил понял, что они с оценщиком работают в паре. Иначе откуда старичок мог знать, что именно принес молодой человек на продажу? Но в тот момент, у дверей магазина, он только прикинул, что предложенных старичком денег как раз хватит, чтобы расплатиться за аварию, и отдал ему часы.
Отдал, чтобы забыть о них навсегда.
Но не тут-то было.
Прошло еще несколько дней, и у него в квартире зазвонил телефон.
Позвонивший представился (его фамилия прозвучала не слишком разборчиво, и в любом случае она ничего Михаилу не говорила) и вкрадчивым голосом проговорил:"
"– Позвольте выразить вам мои искренние соболезнования… весьма сочувствую понесенной вами утрате… я близко знал вашего батюшку и всегда относился к нему с уважением…
Здесь незнакомец сделал паузу, ожидая, должно быть, благодарности, но Михаил безразлично промолчал, и тот продолжил:
– Я знаю, что вам достались от отца карманные часы.
Не хотите ли продать их? Я понимаю, это память об отце и все такое, но я готов заплатить за них очень хорошие деньги…
И он назвал сумму, вдесятеро больше чем та, за которую Михаил продал часы.
– Дело в том, – поспешно добавил собеседник, – дело в том, что мне хотелось бы иметь что-то на память о своем покойном друге.
А поскольку я человек вполне обеспеченный, я могу заплатить за свои прихоти, даже совершенно пустяковые…
Михаил не поверил в такое объяснение. Впрочем, мотивы незнакомца его мало интересовали. Честно говоря, в первый момент он просто расстроился, что продешевил. И не хотел признаваться в этом совершенно незнакомому человеку.
Поэтому он ответил с достоинством, что не собирается ни за какие деньги расставаться с памятью о своем отце.
– Что ж, – со вздохом отозвался незнакомец, – я вас понимаю и уважаю ваше решение, надеюсь, вы передумаете, я позвоню вам еще.
Михаил повесил трубку.
От этого разговора у него остался какой-то неприятный осадок. Мало того, что он продал часы слишком дешево, но сам разговор показался ему странным. Собеседник как будто что-то скрывал или недоговаривал, его интонация казалась фальшивой, как у того старичка возле комиссионки.
