До самой смерти

Однако теперь мне неизмеримо грустно… Грустно за Салли – как жаль, что Мэтью не поедет к ней сию же секунду, чтобы они с Салли поддерживали друг друга, как мы с Адамом.

Да, Адам в отличие от меня умеет утешить.

– Бет, ты была ребенком. Вы все были еще маленькие. Вы растерялись.

Я рассказываю про строительные работы – как мы боялись разоблачения, как наняли Мэтью, чтобы разыскать Кэрол, мельком упоминаю про неприятные послания в соцсетях. Про прямые угрозы и разговор с Недом умалчиваю. Я не разрешаю себе думать, что Кэрол причастна к аварии.

И Адам еще не оправился.

Мне нужно еще немного времени. Помню, монахини жаловались, что часть парка является охранной территорией и это доставляет массу неудобств. Вдруг территория и сейчас охраняется и тот кусок земли останется нетронутым? Надо поехать в школу и выяснить. Грозит ли нам немедленное разоблачение? Или можно еще подождать? Адам окончательно поправится. Позвоним Неду, чтобы он предупредил о наших планах Кэрол, а потом…

У меня возникает идея. Я скажу, что хочу снять фильм о школе в связи с ее закрытием.

Тогда мы проникнем на территорию и побольше узнаем. Найму знакомого оператора из «Откровенного разговора», сделаю передачу и продам выпускающим, чтобы покрыть расходы на съемку.

Он говорит, что поедет со мной в школу, чтобы поддержать. Я отказываюсь – он еще слаб и не стоит бросать мальчишек одних. Мы возьмем с собой Мэтью – он подстрахует на случай, если объявятся недоброжелатели, а главное – подскажет, как общаться с полицией, если могилу обнаружат.

Остаток дня я веду переговоры с обителью Святого Колмана – рассказываю о творческом замысле, прошу разрешения на съемку. Монахини встречают идею до смешного благосклонно – о них снимут фильм, такого еще никогда не было! Обещают найти пленку со времен основания школы, чтобы я смогла включить кадры в фильм. Стыдно их обманывать.

Каждую секунду проверяю телефон – жду сообщения от Салли. Я сказала Мэтью, чтобы он непременно раскрыл Салли причину. Почему он уволился. Почему внезапно бросил ее.

Пригрозила – если не расскажет к вечеру, я сама ей позвоню. Хоть бы он послушался меня! Мэтью поддержал бы Салли, как Адам – меня, и она согласилась бы поехать со мной в монастырь.

Проходит два часа. От Салли вестей нет. Я измотана – признание и мысли о возвращении в школу выжали из меня все соки. Адам уговаривает прилечь, я лежу в полудреме, прерываемой мрачными спутанными видениями.

В этом доме мы прожили много лет. Детские праздники… Магнолия во дворе. Горе Салли.