До самой смерти

Ну хорошо, она земельный инспектор и кое-что знает о недвижимости. Однако ей и в голову не приходило заниматься благоустройством самой – тем более старинных построек. Она специализировалась на квартирах, купленных для сдачи, и комнатах в студенческих общежитиях. Современные дома, четкие условия аренды.

– А почему хозяин продает? Я не понимаю.

– Залез в долги. По уши. Денежных поступлений сейчас нет, пришлось отказаться от этих домов ради пары новых больших проектов.

Рассказывая, Салли взбирается на подоконник и сидит, болтая ногами.

– Салли, ты, как никто другой, понимаешь, что сейчас творится с ценами…

– Вот именно! Только поэтому я и потянула покупку. Будь рынок постабильней, не видать мне домов. Владелец хотел выставить их на аукцион, но я услышала по сарафанному радио и внесла залог наличными.

Салли улыбается от уха до уха.

– Ты потратишь все наследство! На ремонт нужно целое состояние! И потом – соломенные крыши ни один агент не застрахует! Сколько…

– Ох, Бет! – качает головой Салли. – Не волнуйся.

Я пытаюсь натянуть улыбку, однако Салли права – я волнуюсь. Очень. Представляю, как сгорает выплата по увольнению. Накопления. Наследство. Прикидываю, как убедить Адама отдать мастерскую под жилье для несчастной подруги. Разорившейся. Бездомной.

Салли пользуется паузой и спрыгивает с подоконника.

– Пошли на улицу! С задних дворов видно море! Только посмотри! Разве не прелесть, Бет?

Мы заворачиваем за угол каменной пристройки. Тут я вижу его. Не море, а дерево.

Теперь все понятно, страхи и неодобрение растворяются. Представляю, как Салли смотрит домики просто от нечего делать. Шутки ради – развлечься, побаловать себя. И вдруг видит магнолию и думает – это судьба.

В голове проносятся тысячи картинок – Салли с моими мальчишками. Я думаю, сколько любви и радости она им дарит. Это Салли купила Сэму на трехлетие «подушку-пердушку». А на шестилетие Гарри заявилась с билетами на концерт его любимой группы.

Вспоминаю, как мне позвонили из магазина, когда Салли поймали с краденым. Она спрятала в сумку детские ползунки. Через три недели после выкидыша. Слава богу, у охранника оказались семья и доброе сердце. Салли отпустили…

Она была бы прекрасной матерью. Получше меня.

Смотрю на домики, потом снова на магнолию. Щиплет глаза, я вру себе, что от ветра.

– Прекрасная идея, Салли.