До самой смерти

О прогулках не было и речи, теннисные площадки размокли, мы с Салли и Кэрол буквально умирали от скуки.

Приезд Мелоди Сейдж внес приятное разнообразие. По иронии судьбы, катастрофы не случилось бы, если бы не доброта сестры Вероники. Она надеялась, что мы окажем благотворное влияние на Мелоди, а вышло наоборот. Мелоди Сейдж приехала к нам посреди года, перевелась из более престижной и дорогой частной школы в Шотландии под весьма туманным предлогом – «чтобы быть ближе к родственникам».

Мелоди была бунтаркой до мозга костей, и я предполагаю, наши монахини сильно нуждались в средствах, раз согласились дать ей шанс.

Первое, что бросалось в глаза – грудь. Великолепная, туго обтянутая школьной блузкой. Блузка нарочно была слишком маленького размера, чтобы пуговицы расходились, и в проеме виднелась прекрасная ложбинка, а также предмет зависти, пока нам недоступный. Бюстгальтер.

Поначалу Мелоди выделялась лишь грудью, но вскоре освоилась. К нам ее присоединили для четности – нам как раз не хватало одной девочки.

На четвертом году обучения студентки переезжали в другую спальню. Вместо большой комнаты на восемь-десять кроватей нам полагалась спальня меньшего размера на четырех человек с умывальниками и встроенными шкафами в качестве гардероба. Спальни поменьше располагались в дальнем крыле, куда реже заходили монахини с вечерней проверкой, поэтому мы полуночничали, в свое удовольствие нарушая режим. По школьным правилам, свет полагалось гасить в девять вечера, после чего мы с Салли и Кэрол забирались на одну из кроватей и при свете фонарика брили ноги, слушали поздние передачи по радио или читали модные журналы.

Вообще, после случая с попыткой самоубийства Жаклин нашу компанию оставили в покое. Нам разрешили жить втроем. Однако сестра Вероника решила подселить к нам Мелоди в надежде, что мы уймем ее буйный нрав.

Поначалу Мелоди редко проводила с нами время, так как постоянно отбывала наказание за курение или бранные слова. Несколько дней она отвергала попытки завязать дружбу и появлялась в спальне лишь к отбою.

Однако вскоре решила сделать нашу жизнь более интересной.

Монахини утирали глаза носовыми платками и предрекали нарушительнице кару божью. Мы с Салли и Кэрол тут же покраснели от стыда, хоть и не были виноваты, и обратили взоры на наиболее вероятную кандидатуру.

Салли, Кэрол и я пришли в священный ужас.

Вечером, как только погасили свет, мы, сгорая от любопытства, обступили кровать Мелоди.