Несмотря на то, что из-за беременности она поправилась, все же оставалась легкой и миниатюрной.
– Кстати, я ведь занималась боксом профессионально.
– Я знаю.
– Собрал справки?
– Должен был.
Она не осуждала его. В его характере было контролировать всё. С одной стороны, подобная черта вызывала уважение, с другой, Насте придется побороться за право быть собой. Но это будет потом…
– Я сказала Никите, что хочу его поблагодарить. Мне пришлось выворачиваться, как-то объяснять, почему я бросилась к нему из машины. Сказала спасибо.
Именно благодаря переливанию крови его подруги я осталась жива. Миша, ты даже не представляешь, чего мне стоила эта ложь!
– Ты приняла мудрое решение. Не стоит бередить его душу снова.
– Мне сложно будет его видеть и не испытывать желание подойти и поговорить.
– Вот. Снова. Твоя откровенность. А мне придется ревновать и не факт, что я не буду злиться. Проклятье, девочка, ты хотя бы понимаешь, почему я вспылил ночью два дня назад? Ты во сне звала Никиту… Теперь я понимаю, что твоё бессознательное пыталось вернуть тебе память, но на тот момент имя чужого мужика послужило для меня, как красная тряпка для быка.
А ещё ты накануне рассказывала, какой клевый у меня начальник охраны.
– И я права. Игнат – клевый. Ай!"
"– Не смей… Не смей при мне хвалить других мужчин… – стальные глаза опасно блеснули. – По крайней мере, пока. Настя… Ты тоже пойми меня. Я помню многое из того, что творила другая Настя… И гименопластика в том числе.
Настя отодвинулась от него, дотронулась рукой до подбородка, заросшего щетиной и машинально, не отрывая взгляда от его лица, чуть понизив голос, уточнила:
– И что за зверь, это твоя гименопластика?
Михаил пожалел, что сказал.
На хрена?..
– Восстановление девственной плевы.
У Насти забавно округлились глаза, а потом девушка откинула голову назад и задорно рассмеялась.
– Серьезно?..Ты сейчас серьезно?
– Абсолютно.
– Ой, не могу… Гимено… как там её… Гименопластика. На хрена, Миша?
– Вот и я так же сказал.
Он смотрел на неё – такую открытую, свободную, доступную в своей искренности, – и не мог поверить, что она с ним.
Что она готова говорить и обсуждать. Более того, это именно она показала ему важность открываться друг перед другом.
– Кстати, Миша, я была девственницей. До взрыва в метро. Эх…
Руки Зареченского замерли, а потом сжали девушку осторожно, но ощутимо.
– Надо сказать ещё одно спасибо Никите, да? Он тебя в детдоме оберегал?
– И он, и мои занятия боксом давали о себе знать.
