До того как

Перемещаюсь в спальню Кена и Карен. Она такая огромная, что в ней уместилось бы сразу четыре огромные кровати о четырех столбиках вроде той, что стоит в середине. Комод, прикроватные столики и сама кровать – все выполнено из темного вишневого дерева, как и стол в кабинете у Кена.

Вот ведь маньяки…

Комната просто ужасна и выглядит дерьмово. Надеюсь, Кен с Карен в ней счастливы и радуются безмятежной жизни в окружении одинаковой мебели. Открываю дверцу шкафа и, дернув за шнурок, зажигаю в нем свет. Пошарив рукой по полкам, натыкаюсь среди пыли и картона на стекло.

Джекпот!

Бережно достаю бутылку, покрытую тонким слоем пыли. Давненько Кен ее припрятал. Откручиваю крышку. Ах, какой сладостный звук…"

"Скотч обжигает язык, щиплет ранку внутри на щеке, плавно скользит вниз по пищеводу. Кен Скотт всегда любил скотч, он истинный ценитель этого напитка. Вкус просто невероятный – мягкий и в то же время насыщенный. Лично я считаю, что скотч слегка переоценивают, и был разочарован, узнав, что это тот же виски, только шотландский.

Выпендреж, в общем. И все же вкус мне нравится – вот одна из немногих черт, доставшихся мне от папани.

Приговорив полбутылки, чувствую, как кружится голова. Допить, что ли? Почему нет? Папаня этого скотча не заслужил, он ведь даже больше не пьет. Порвав с зеленым змеем, он утратил и право на владение столь изысканным угощением.

К тому же у Кена и так полно драгоценностей, идеальных вещиц. Например, пасынок, который решил, что может удержать меня от выполнения миссии: заставить папаню чувствовать себя столь же паршиво, как и я сейчас.

У него идеальная невеста, которая умеет под завязку набить кладовую и желудок Кена. Ей-то не приходится вкалывать по восемь часов на работе, прибегать домой и лететь уже на другую работу, а потом раскладывать счета на колченогом столе и думать, на оплату какого из них в этом месяце не хватит денег. Когда я беседую с Кеном, он рассуждает так, будто в Хэмпстеде нам жилось неплохо, и часть вины за это я возлагаю на мать – гордости у нее было больше, чем мозгов.

В доме чистенько и даже на холодильнике ни следа. Облизав пальцы, я провожу ими по дверце из нержавеющей стали.

Лэндон стоит у меня за спиной.

– Ты что, все высосал? – спрашивает он, во все глаза глядя на бутылку у меня в руке.

– Нет, половина осталась. Хочешь?

Вскинув руки, он пятится в столовую. Иду за ним.

– Нет.

Идеальный сыночек не пьет. Как мило.

– Я думал, ты завязал, – говорит он, и я оборачиваюсь.