До того как

Ловлю себя на том, что мне хотелось бы познакомиться с ней иначе, при других обстоятельствах: вот если бы она была моей соседкой, которая то и дело забегает одолжить того или этого, а я могу спросить ее о чем угодно. Я бы тогда поинтересовался, почему она задает так много вопросов и почему, смущенная, так вскидывает брови. Спросил бы, чего она ждет от судьбы, что ощутила бы, пропади я из ее жизни. Сумеет ли она найти в себе силы простить меня?

Однако мы в реальном мире, и я для нее чужак. Она почти не знает меня, а знала бы хоть половину из того, как я набедокурил в прошлом, не стала бы так живо мной интересоваться.

Мои татуировки поблекли бы для нее; на мое поведение она отвечала бы уже не сарказмом, а желчью. Надо быть осторожным; вместе с моими тайнами пропадет и Тесса.

Черт, у меня от всего этого голова кругом. Опьянение постепенно проходит. Надо бы остыть, поскорее унять возбужденный мозг.

– Можешь и так лечь спать. – Улыбаюсь. – Хотя я предпочел бы увидеть тебя в нижнем белье.

– Нет уж, и так посплю, – говорит она неуверенно.

Вряд ли Тесса хочет спать в мешковатой юбке и футболке, которая мне, однако, даже нравится. Светло-голубая, она хорошо сочетается с цветом ее глаз. И как мне в голову пришла эта мысль?.. Сочетается с цветом ее глаз. Какого хрена?

Тесса путает мне мысли даже сильнее, чем скотч.

– Отлично. Устраивайся. Если тебе по душе неудобства – воля твоя. – Беру с кровати первую попавшуюся подушку и швыряю ее на пол.

Тессу этот жест оскорбляет. Или ее оскорбляет мой полуобнаженный вид? Она подходит к изножью кровати и заглядывает в уродливый ящик.

– Не надо разбрасываться подушками, их место здесь.

Как будто я сам не знаю! Думает, я прежде таких подушек не видел? Если я жил с матерью-одиночкой, то я уже и не знаю, куда пристроить переоцененный тюк ваты?

Брось, Хардин, она просто помогает тебе… Разум произвольно выдает наихудший из вариантов. Ненавижу себя за это. Комплексы сведут меня в могилу. Хватаю вторую подушку, с рюшечками, и тоже швыряю на пол. Тесса нагибается за ней, ворчит.

Пока Тесса изображает из себя горничную, я забираюсь под одеяло. На этой кровати прежде не спали, сразу чувствуется. Я будто на облаке лежу. Тут даже лучше, чем в гостинице. Сложив руки под голову, смотрю на Тессу – она смотрит на меня. Она всегда на меня смотрит. А я – на нее.

Кладу ногу на ногу, а Тесса тем временем убирает в ящик последнюю подушку. Аккуратистка.

Так и будет всю ночь там стоять? Лучше бы разделась и забралась ко мне под одеяло.