До того как

Только не смотри на меня так.

– Как – так? – наивно хлопает она ресницами.

– Так невинно. А то мне хочется сделать с тобой столько пошлостей… – Много-много. Очень много, Тереза.

Она нервничает. Член мой держит не так чтобы плотно, но я не спешу пенять ей. Пусть освоится, а я помогу, уж поверьте. Тесса покусывает губу, а я, постанывая, шепчу ее имя. Вот если бы можно было вечно так лежать.

– Ох, дьявол, как приятно, когда ты так делаешь, Тесс, – говорю я. Воодушевленная, она слишком сильно стискивает моего приятеля, и по телу пробегает волна боли.

 – Не так резко, детка.

Бережно и аккуратно, чтобы не спугнуть, направляю ее.

Тесса целует меня и продолжает ласкать.

– Прости, – шепотом извиняется она, прижимаясь губами к моей шее. Поднимается выше, к уху. А-а-а, как же хорошо. Я тоже хочу приласкать ее; долго все равно не продержусь.

Кладу руки ей на грудь; лифчик – словно стена между нами.

– Можно. Мне. Снять. Это. – Хочу прикоснуться к ее сексуальному телу. Запускаю руку ей под футболку, нащупываю идеальные груди: округлые, налитые.

Тесса, задыхаясь, кивает. Дрожащими руками расстегиваю замочки, и груди чуть провисают. Едва сдерживаюсь, чтобы не сдернуть с нее лифчик; стягиваю его медленно. Тесса приподнимает руки, чтобы я мог снять его полностью, и я снова беру ее за грудь, приникаю губами к ее губам. Тесса стонет, не разрывая поцелуя, когда я нежно тереблю ей затвердевшие соски. Мне нравится, как она целуется: нежно и в то же время ненасытно. Она снова хватает меня за член и двигает рукой вверх и вниз, вверх и вниз. Доставляет мне наслаждение в моей постели, надев мою одежду."

"– О, Тесса, кончаю, – едва слышно говорю я. Контроль над телом утерян. Тесса – что кукловод; играет моими ощущениями, будто за ниточки дергает. Я в огне и одновременно в ледяном океане; еще чуть-чуть, и начну выкрикивать ее имя. Сосредоточиваюсь на поцелуе, трусь языком о ее язык. Мну ей груди. Судя по стонам, ей очень нравится. Кончив, убираю руки. В трусах растекается теплая лужица, и я чувствую облегчение, как от тысячи выдохов.

Когда жар возбуждения отступает, я падаю на подушку и закрываю глаза. Тесса так и сидит у меня на ногах. Как же я рад! Что бы там ни говорили, я умер и попал на небо… Тесса начинает тревожиться, и я открываю глаза. Я сам слегка беспокоюсь: как бы поспеть за ее бзиками. Но она улыбается, и тревога проходит. Поднимаюсь и целую ее в лоб. Тесса вздыхает. Какой сладкий звук.

– Я еще ни разу так не кончал, – признаюсь.