Онлайн-библиотека книг
Тесса выпучивает глаза и заливается румянцем. Здорово! Невольно представляю себе ее титьки: полные, мягкие, с торчащими, украшенными штангами сосками.
– Правда или действие, Тереза? – спрашивает Нэт, продолжая игру. Ну наконец.
– Правда? – неуверенно произносит она. От меня не ускользнуло, что Тесса не стала поправлять Нэта. А стоит мне ее назвать Терезой, и она уже готова выцарапать мне глаза и скормить их своему бесхребетному бойфренду.
Нэт потирает ручонки, как будто мы заранее не договорились, о чем он станет спрашивать.
– Итак, ты… девственница? – говорит наконец он.
Глаза у Тессы становятся еще шире; она издает странный звук, как будто поперхнулась. Кошмар, позор, какое оскорбление! Посторонний спрашивает о таких интимных вещах!.. Шея и грудь у Тессы наливаются малиновым жаром. Она сучит пальцами, видимо, решая: облить Нэта бранью или смыться отсюда.
– Ну? – тороплю я ее, одновременно представляя ее обнаженной, подо мной. Голосок у нее тихий, тонкий, и стонать она будет такими звуками, каких еще ни один трахаль не слышал.
Наконец невинная девочка быстро и молча кивает.
Мы все думаем об одном: эта милая хрупкая девочка только что стала лакомой добычей.
Тесса сама нам призналась: она – целка. Я, правда, и так это понимал. Она дрожать начинала, стоило с ней только заговорить. При мысли о том, что я стану у нее первым, покажу, чего она сознательно себя лишала, член напрягается. Взглядом раздеваю ее; мысленно прикасаюсь к гладкой коже, полным грудям, твердеющим соскам… Игра началась, и в моих жилах бурлит кровь.
Она теребит прядку волос, а я мысленно наматываю эти светлые пряди на кулак, притягиваю Тессу к себе, вставляю ей сзади. Я буду хлестать ее по заднице в надежде оставить следы. Она будет стонать, выкрикивая мое имя распухшими розовыми губками.
Поправляю штаны и снова смотрю на Тессу.
Она облизывает губы. М-м-м!
Много ли она членов попробовала? Кто-нибудь уже кончал ей в рот?.. Игра тем временем продолжается, и мы узнаем, что она в плане секса профанка.
7"
"Ошибки бывают разные, очень разные, и он совершил их все. Так запутался, что растерял всякое к ней уважение. Он любил ее и обожал больше жизни, но не мог признаться. Забывал об этом в самые нужные моменты. Он забавлялся с ней, играл, как малый ребенок, скрывая правду. Правду, которую спрятал, запер под замок полученного воспитания – ведь он сам не помнил, часто ли его в детстве обнимали и хвалили.
