— Вся информация только после завтрака.
Он берет стаканчик с кофе, отдельно себе принес? Я даже не заметила и запах не услышала.
Активно уплетаю кашу. Беру бутерброд с сыром. Ем. Наплевав на то что там обычный хлеб. Я ем! Все, что угодно съесть готова. А Илья напротив не сводит с меня внимательных глаз.
Пьет один кофе.
— Возьми, — достаю и протягиваю ему еще один бутерброд. — Мне девочки сегодня с утра принесли.
Мы едим в тишине. И у меня есть время чтобы насмотреться на этого мужчину. Вот так близко и … наедине.
У него уставшие, покрасневшие глаза с лопнувшими капиллярами. Он оброс и трехдневная щетина торчит в разные стороны непослушными каштановыми колючками.
Между бровей складка будто увеличилась, такое бывает когда человек много хмурится.
— Я все, — выдаю когда мой желудок полон. — В меня уже не лезет.
Ерзаю в нетерпеливом волнении на кровати в ожидании его расказа. Но Илья н спешит. Доедает свой бутерброд, допивает кофе, аккуратно убирает столик обратно и выкидывает упаковки в урну.
— Ты не хочешь мне говорить? — спрашиваю не выдержав.
— Ляль, на самом деле мне пока тебе нечего рассказать. Я жду звонка от своего приятеля. И уже по той информации которую он сообщит мы начнем действовать.
— Но ты знаешь. Что там с папой, да? Ты знаешь…— вскакиваю с кровати и схватив Илью за руки внимательно смотрю в его глаза. — Ну скажи мне Илья… — слезы вновь глаза застилают.
— Не плачь Ляль, — вытирает мои щеки нежно пальцами, — Папа твой ранен, но я сделаю все, что бы он вернулся домой побыстрее.
Глава 50. Мысли.
Оля.
Мое сердце с ритма сбивается и ладони потеют от стресса и нервов.
— Как ранен… — шепчу и всхлипываю, Илья меня обнимает в утешающих объятьях. — Папочка мой милый… у него… сердце уже… — между всхлипами пытаюсь говорить, — и он… на таблетках.
— Ляль, я жду новостей оттуда где он. Для тебя сейчас важно и для него важно, чтобы ты была сильной и не расклеивалась. — бодрым голосом меня поддерживает.
— Папа всегда говорит чтобы я была стойкой. Илья, - задираю голову и на него смотрю, — Илья… я не могу крестному дозвониться.
Он куда -то уехал тоже. Он бы мне смог что-то сообщить. И я очень переживаю за них. За папу. Он же мой родной и единственный.
Он смотрит на меня внимательно и участливо. Вытирает мои щеки вновь и вновь и успокаивающе качает на руках как маленькую девочку. Прижимается потом подбородком к моей макушке.
— Ляль все хорошо будет, верь мне. Наши там и все решат. Связи нет, потому что вышка пострадала.
