Пока они с капитаном и с Катериной занимались несчастной Анной, наступило жаркое обеденное время. Солнце светило так ярко и так нагревало палубу, словно и не было никаких убийств, словно добро никуда не отлучалось, уступая место злу. Но это было обманчивое впечатление, зло уже вовсю правило бал на этом маленьком и помпезном судне.
– Да не смотри ты на него так, – сказала Катерина Женьке тихо, – а то он проснется, всю ночь ехал в автобусе, не спал.
– Кать, как ты могла его заподозрить в измене? Ты посмотри на него.
Или любовь не позволяет здраво взглянуть на вещи? – так же тихо сказал ей Женька.
Катька обернулась на спящего на диване мужа и вздохнула.
– Ну красавчик же.
– Тут на любителя, – решил поспорить Евгений, – я-то ведь не о том. Посмотри, он же мухи не обидит. Твой Забыгайло имеет такой психотип, который, даже если захочет изменить, никогда на это не решится. А еще скажи, как ты, опытный мент, почти разведчик, не разобралась в ситуации.
– Характер у меня такой, понимаешь, меня в семье все боятся: и он, и мама, и сестра, да что там, даже племянники.
Поэтому, когда мама завела ухажера, мне об этом не сказала, видимо, боялась, что буду против. В квартире она живет с сестрой, ее мужем и тремя внуками, вот и попросила моего супруга, чтобы дал ключи от нашей квартиры и сообщал, когда я в командировку буду отлучаться, для амурных встреч со своим избранником, – пояснила Катерина ситуацию.
– Это я, – дверь открылась, и в нее протиснулся Герман. Протиснулся он в прямом смысле этого слова, потому как тащил за собой огромный стул из ресторана.
Увидев мужчину, спящего на диване, он тоже перешел на шепот и пояснил свое поведение: – Вот здесь и вот здесь, – указал молодой человек места на спинке стула.
– А что, поменьше ничего не нашлось? – спросил его Женька.
– Я за этим Джоном уже час хожу, ничего не ест, не пьет, только плачет, как девочка, и этот стул – единственное, за что он схватился за последнее время, – обиженно засопел Герман, видимо, ожидал не такой холодный прием, а мечтал быть награжден за сообразительность.
Катя не вступала в их диалог, а молча начала делать свое дело, снимая со спинки стула отпечатки пальцев.
– Это последние, у нас теперь есть все, – сказала она Герману. – Спасибо за работу, и, как мы договаривались, молчок. Хорошо?
– А можно я вам еще чем-нибудь помогу? – предложил молодой человек воодушевленно. Было видно, что игра в шпионов ему понравилась, и он горит еще немного в нее поиграть.
