До встречи в СССР! Империя Добра

«Обличители» Сталина и СССР Сталина настолько откровенно ненавидят Россию, и ненависть к предаваемому ими Отечеству слепит их до такой степени, что они сами доказывают своё полное невежество в тех вопросах, судить о которых берутся.

Чтобы закончить с этим примером, сообщу, что вскоре после того, как она сама себя высекла, редакция «Новой газеты» попыталась оправдать свой ляпсус ссылкой на «технические причины», но эта неуклюжая попытка выглядела не менее удручающе, чем сам ляпсус.

Что ещё можно и нужно сказать здесь?

Я не надеялся в одной главе вскрыть всю лживость утверждения, что история СССР в своих основных чертах черна, «тоталитарна» и бесчеловечна. Однако некую новую «информацию к размышлению» я читателю, надеюсь, дал, и буду двигаться дальше, переходя к одной из самых ярких сторон яркой советской истории. 

Глава 15. Он сказал: «Поехали…»

«МЫ РОЖДЕНЫ, чтоб сказку сделать былью, преодолеть пространство и простор…» — пела Советская страна в удивительную эпоху тридцатых… Позади были самые первые, самые героические годы, когда пилот Александр Жуков июльским вечером 1927 года на авиетке «Буревестник» инженера Невдачина уходил штурмовать мировой рекорд высоты в лёгкой кожаной тужурке… На высоте 5000 метров при минус пятнадцати он, замерзая, прекратил подъём, намного побив прежний рекорд в 1200 метров.

Это был первый советский мировой рекорд над планетой Земля, тогда ещё неофициальный, но весомый, убедительный… Потом триумфы советской авиации стали привычными и густо испещрили как таблицы официальных рекордов, так и первые полосы первых газет мира…

Лётчик Шестаков в полёте 1929 года от Москвы, через Омск, Хабаровск, Камчатку и Сиэтл до Сан-Франциско и Нью-Йорка…

Лётчик Бабушкин в спасательных полетах во время арктической эпопеи Умберто Нобиле и патриарх полярной авиации Федор Куканов, о котором в стихотворении о первом Герое Советского Союза Анатолии Васильевиче Ляпидевском поэт Феликс Чуев написал так:

«Каюсь, хлопцы, не я, — он сказал тяжело, —

Самым первым Героем был Федя Куканов,

Быть бы должен, не стал.