Доберман

Сердце кольнуло, когда он вспомнил о Мире. Он думал о ней все время. Что она делает? Что делала вчера? Как она? Самым сильным желанием Добермана было бросить все и кинуться за ней. Пусть даже насильно, но обнять. Снова ощутить ее рядом. Такой у него, Адриана, был нрав – делать даже то, что не нравится остальным. Пусть Райз ругается и пинается – он бы взял ее на руки и унес с собой.

Тяжело вздохнув, он посмотрел на Д’юппон. Ее рука лежала на его колене. Она улыбалась Томасу, а сама жалась к Адриану. Чертовщина! Да если бы его не было, она бы полезла и на Томаса.

Адриан посмотрел на себя в зеркало. Он выглядел непривычно строго: пиджак, галстук, рубашка и узкие брюки. Ему даже пришлось нацепить «оксфорды». Бунтаря в нем выдавал край татуировки на шее, выглядывающий из-под рубашки, и кольца на пальцах. Он плотно сжал губы и тяжело вздохнул, пересиливая себя.

Нужно выйти из комнаты и идти на прием. Он начался уже полчаса назад, и за это время в холл набрело много людей. Адриан прислушался. Коридор был наполнен голосами.

Наконец он спустился к гостям. Все были красивые, счастливые. Зал пестрел разноцветными платьями, каждый держал в руке бокал с напитком и беседовал с остальными. На лицах гостей красовались маски. Черные, лиловые, с перьями или вышивкой.

Между гостями лавировали официанты, предлагая выпивку или закуски.

Какой отврат. Адриан привык к иным обстановкам. К визжащей от восторга толпе, громкой музыке, не менее громкому смеху, крепкому алкоголю в бутылках. К интересным, в первую очередь, разговорам, а не таким, какие требует этикет. Что обсуждали эти «сливки общества»? Погоду, архитектуру дома, хозяев. Разве это интересно?

Тяжело вздохнув, Клейн развернулся и прошагал к скрытому за углом зеркалу. Он взял свою простую черную маску, которая прикрывала лишь верхнюю половину лица, и надел. Теперь он безликий.

Он знал, что отец и невеста уже в зале. Адриан развернулся и направился к толпе. В помещении горел теплый яркий свет, места было достаточно.

Он нашел их глазами. Томас разговаривал с кем-то и был готов просто лопнуть от гордости. На губах играла слегка надменная и довольная улыбка, глаза ледяные. Адриан содрогнулся. Неужели у него такие же? Одет Томас Клейн был выдержанно, строго и аскетично.

Говоря что-то, он указал на стоящую неподалеку Карин.