Доберман

Хотя, как он уже сказал (специально), его обещания не всегда воплощаются. Все было куда прозаичнее и тем самым необычнее. В Сеуле проходила научная конференция, где собрались молодые ученые и исследователи. Адриан, как спонсор компании «T amp;R» и личный представитель двух инженеров-астрофизиков, Артисса и Янниэля Бастлбергов, был на той конференции. Туда же пригласили и отличников Интернациональной Академии «Галлия», в частности – Миру Райз. Ту Миру, которую Адриан постоянно вспоминал, о встрече с которой грезил.

Миру, которая, сидя в зале, вытаращилась как сумасшедшая, когда увидела на сцене Адриана Клейна.

Такая была их первая встреча. А спустя пару дней, ясным днем, у Академии уже стояла черная спортивная машина. На нее облокотился высокий юноша в темных очках и костюме.

Адриан специально приехал за ней. Они встретились в Сеуле, хотя он не планировал этого. Эта была случайность, невозможная и решающая, которую так просто не отпускаешь.

Город большой, а они встретились. Там, на той конференции, оба завороженно смотрели друг на друга. Как оказалось, они не могли обходиться друг без друга на биологическом уровне. Инстинктивно они шли в одно место. Хотя разных конференций в Сеуле с тысячу.

Адриан нахмурился и вновь задумался о том, как порой удивительно может повернуться судьба.

Эта мысль пришла к нему тогда, когда он наблюдал за Мирой.

Суетящейся и ворчащей. Недовольной и взволнованной. Она стояла на кухне, силясь приготовить хоть что-нибудь помимо десертов, которые ее учил делать Айван. Белокурые волосы она завязала в узел, на ней была обычная футболка и джинсовый комбинезон. Глаза сосредоточенные, но губы напряженно сжались. За последний час, наверное, Мира перевела с десяток продуктов. И все еще продолжала это делать. Но Адриан не останавливал ее и даже не ругался; напротив, он благосклонно наблюдал за этим, изредка поглядывая в утреннюю газету.

Еще год назад, когда он жил в Монреале и только готовился к крупным инвестициям, он каждый день вспоминал проведенное с Мирой время. Он переживал все снова и снова, размышляя о том, что он делал неправильно и что мог бы еще сделать. Иногда он ненавидел это в себе: самокопание.