Доберман

Иногда это восхищало ее: Адриан всегда делал все как надо, четко и правильно. Ему не требовались ни помощь, ни наставления. Он просто брал и делал, сам разбирался с проблемами. Умный, сильный. Взрослый. Всегда знал, что нужно и как этого добиться. Нес ответственность. На него можно было положиться. Может, если присмотреться к нему внимательнее, то можно понять, что он не такой уж и плохой?

Райз осталась вдвоем с Лиамом. Она сразу вспомнила тот разговор утром. Именно тогда стало понятно, что с братом Адриана действительно что-то не так.

«Очередь? Я его брат. Я у него везде первый». Похоже, что у Лиама было особое отношение к Адриану.

– Я тебя насквозь вижу, – устало произнес Раст. – Тебе что, настолько неловко рядом со мной?

Мира не ожидала, что он заговорит с ней. Он казался слишком истощенным. Сглотнув, она пожала плечами.

– Нет. Просто я чувствую, что не нравлюсь тебе.

Лиам улыбнулся и даже рассмеялся.

– Глупости! Ты просто прелесть. Вот только…

– Только к брату моему лезешь.

Он как-то изменился в лице, а Мира поняла, что настало время все выяснить.

– Я к нему не лезу. Он сам выбрал меня в подопечные. И, Лиам, скажи мне – в чем проблема?

Раст только поднял брови.

– Ты очень привязан к Адриану.

Это все не просто так. Этого уже не изменить. Она для него особенная. В один момент Мира Райз оказалась для него так же важна, как и Лиам или Бастлберги. Или почти так же важна.

Глубоко вздохнув, Лиам сказал:

– Ладно. Я расскажу тебе.

Мира приготовилась слушать, закутавшись в куртку Адриана.

Она пахла им – приятно.

– Сначала родился я. Не знаю почему, но моя мама не могла забеременеть от своего мужа, Томаса Клейна. Он был жестоким и холодным человеком. Поэтому любви она искала на стороне. Это был друг ее детства, мужчина по имени Эллеберт Раст, мой отец. Я ничего о нем не знаю, да его и в живых уже нет, кажется. Думаю, это дело рук отца Адриана. Когда я родился, все думали, что я – ребенок Томаса, но он-то знал, что это ложь. Он был в ярости и даже избил мою мать.

Но ему пришлось растить меня, потому что других наследников пока не было. Он вымещал на мне всю свою злость. Он ненавидел меня, бил и унижал. Я чувствовал вину за то, что вообще родился, понимаешь? – Было видно, что Лиаму трудно говорить. Он шумно сглотнул. – Я думал о себе, как о мусоре. Сам факт моего рождения был для меня бременем, и я заслужил такое отношение к себе. Так я думал. Моя мать не могла возразить Томасу, ведь он все же содержал и меня, и ее.