– Может, тебе покричать и помахать фонарем? Ну там, типа: «Выходи, чудище поганое, биться будем»?
Войтех не сдержал смешок, а Нев неожиданно поддержал Ваню:
– Кстати, это может быть вполне уместно. Не исключено, что Иржи изначально привлек внимание бескуда ссорой с Ленкой. Нужно как-то продемонстрировать агрессию.
– Войта и агрессия, – послышался в передатчике голос Карела, говорившего на английском. – Я бы на это посмотрел.
– Я бы тоже, – не удержалась Саша.
– Очень смешно, ребята, – отозвался Войтех почти обиженно.
С минуту он просто продолжал светить в небо фонарем, а потом наконец крикнул. По-чешски:
– Эй, ты! Иди сюда! Мы вчера не договорили! Если ты, конечно, не боишься… Слышишь меня, чудо пещерное? Перепончатокрылое…
В фургоне Карел вздохнул и грустно посмотрел на Ваню и Сашу.
– Я же говорил, – заметил он, не включая передатчик. – Войтех и агрессия – вещи малосовместимые. Он скорее молча пристрелит, чем нормально поскандалит.
– Может, ему пострелять в небо? – предложил Ваня.
– Боюсь, что тогда вместо бескуда сюда приедет полиция, – возразил Карел.
И только Саша промолчала. Она совершенно не возражала, если бескуд не явится.
Глава 14
17 июля 2016 года, 01:30
Московская область
Сон не шел, хотя Ольга чувствовала себя непривычно уставшей. При всем желании она не смогла бы встать, включить свет и ноутбук и заняться работой, но мозг просто не желал отключаться и засыпать. Она постоянно прислушивалась к тишине, каждую секунду ожидая услышать ожившую машинку. Уверенности в том, что ее маленькая хитрость удалась, не было.
Когда первый напечатанный отрывок сбылся, Ольга решила создать другой маленький рассказ, буквально на одну печатную страницу. Рассказ о таинственной и могущественной пишущей машинке, создающей реальность по собственному усмотрению. Та упивалась своей властью над окружающими, произвольно создавая для них смертельно опасные ситуации. Но потом машинка попала в руки писательницы, привыкшей делать то же самое: создавать реальность, населять ее персонажами и управлять их жизнями.
Однажды вечером писательница решила использовать дар машинки, чтобы сотворить фокус ради развлечения себя и своего гостя, что стало для машинки тяжелым стрессом. Она больше никогда не печатала сама, не вплетала в ткань бытия собственные нити. То ли обиделась, то ли разучилась.
Дементьев, прочитав этот созданный «на коленке» экспромт, пришел в восторг.
– Просто и изящно, вы молодец, – похвалил он. – Сыграли по ее правилам и обыграли.
