Даже если она должна была убить меня… Машинка ведь про это не писала! И что из этого следует?
– Что дело не в машинке? – предположил Дементьев, рассеянно дуя на горячий напиток. – У вас сахара нет?
Ольга посмотрела на него немного растерянно, как будто он вдруг заговорил на китайском и она ничего не поняла. Потом смысл его просьбы дошел до нее, и она сначала мотнула головой, потом вспомнила, что это не ее дом, и встала, чтобы провести небольшой поиск по шкафчикам.
– Но тогда почему машинка пророчила судьбу Николаю? – продолжила Ольга свою мысль, закрывая одну дверцу и открывая соседнюю.
Сахарница обнаружилась именно за ней. – Он исчез тогда, когда она печатала в первый раз в моем доме. А потом вернулся тоже после того, как она об этом написала.
Она поставила сахарницу на стол перед Дементьевым и снова села на свое место, вопросительно уставившись на него. Тот вздохнул и пожал плечами, насыпая в чашку пару чайных ложек мелких белых кристалликов.
– Да, вы правы. Это полный бред.
Ольга только раздосадованно хмыкнула и поднесла чашку к губам, делая аккуратный глоток.
– Будь я чуть более эгоцентрична, решила бы, что кто-то проклял меня, – пробормотала она, глядя на поднимающийся с поверхности чая пар.
– Почему? – удивился Дементьев.
– Потому что сбывается мой самый страшный кошмар.
– Какой?
Она какое-то время молчала, словно не услышала вопрос, наблюдала за сворачивающимся в причудливые фигуры паром, но все же тихо призналась:
– Иногда фанаты пишут мне. В комментариях, в отзывах, в личных сообщениях.
Они пишут, что их завораживают мои истории, что им порой хочется оказаться героями одной из них. Вера вот, например. Вроде взрослая женщина. Муж, дети, внуки, пенсия… А она тоже не раз говорила: хотела бы я такую жизнь, полную приключений и страсти, как у ваших героинь. Даже несмотря на то, что в моих книгах куча ужасов и всяких ситуаций, которые порой кажутся безвыходными. Но каждый раз герои спасаются и получают свой хеппи-энд. Я, когда слышу такое, думаю: да не дай бог! Знаете, я ведь по жизни настоящая трусиха.
– Да ладно? – удивился Дементьев. – Не верю.
– Зря, – она улыбнулась. – Я боюсь всего подряд. Высоты, тесноты, пауков, голода, нищеты, боли, неудачи, растолстеть, опоздать, остаться совсем одна, монстра под кроватью, темноты, летать, ошибиться… – Она осеклась, потому что кончилось дыхание.
– Большинство людей боится чего-то из этого списка, – ободряюще возразил Дементьев. – Или сразу всего и еще немного. Это нормально.
