Объясняла она это в течение часа и почти довела дежурного до нервного срыва, после чего тот все-таки принял у нее заявление, должным образом зарегистрировал и даже поставил печать на копии, подтверждающей, что обращение принято.
Теперь Вера пересказывала, как все было и что она говорила, Ольге, то сбиваясь с мысли, то повторяя эпизоды по несколько раз, то начиная причитать, и та уже была готова посочувствовать дежурному, но удержалась. В конце концов, полиция могла бы просто сразу серьезно отнестись к заявлению, и тогда не пострадал бы ни дежурный, ни уши Ольги.
"
"Вера говорила и говорила, глотая коньяк и совсем его не закусывая, но почему-то совершенно не пьянея. Она выглядела резко постаревшей и несчастной, растерянной и беспомощной. Раза три предложила Ольге чай, но ни разу так и не пошла его заваривать, хотя Ольга точно помнила, что согласилась как минимум два раза. В итоге она сама заварила чай и принесла его в гостиную, но ни одна из них так и не прикоснулась к содержимому чашек: Вера по-прежнему предпочитала коньяк, а Ольге просто ничего не лезло в горло.
И, к ее стыду, совершенно не из-за исчезновения Николая.
– Он не хотел переезжать сюда, – печально заявила Вера, невидящим взглядом уставившись в пузатый бокал, на дне которого перекатывала остатки темного-коричневого напитка. – Это все была моя идея. Коля только ворчал, а я хотела жить в собственном доме, как в кино… Знаете, казалось, что и жизнь тогда станет интересной, как в кино. Или как в одной из ваших книг… А Коля хотел остаться в Москве.
Там бы, наверное, такого не произошло. Это я виновата…
– Никто ни в чем не виноват, – мягко, но уверенно возразила Ольга. – Мы пока не знаем, что вообще случилось. Может быть, ничего плохого и не произошло.
Вера подняла на нее взгляд, и у Ольги непроизвольно сжались сцепленные в замок пальцы. Что-то непривычно темное появилось в глазах обычно столь легкомысленной соседки. Хотелось надеяться, что это было всего лишь такое странное проявление опьянения, иначе становилось совершенно непонятно, куда девался алкоголь.
– Вы все еще думаете, что он ушел сам? – мрачно спросил Вера, не мигая глядя на нее.
Ольга только теперь обратила внимание на то, что глаза у нее светло-карие, а брови – темные. В сочетании с набухшими под глазами темными мешками это выглядело пугающе. Как будто вся область глаз не принадлежала этой женщине.
– А я вот точно знаю, что нет, – продолжила Вера, не отводя взгляда. – Я проверила его вещи: они все на месте.
