Добровольный Плен

Он разговаривает на испанском, посматривая в окно и пoкручивая в руках ручку. А я не понимаю, чтo происходит. Он решил сделать вид, что ничего не случилось? Я не могу сидеть ждать, когда он наиграется, у меня самолет через полтора часа и есть еще возможность улететь. Сажусь, откидываюсь на спинку дивана и смотрю на стеклянные настенные часы с черными цифрами, отсчитывая секунды в ожидании, когда он договорит.

Раздается щелчок, и в кабинет входит секретарша. Девушка подает мне бокал, оставляет воду для Давида на столе и быстро удаляется, стараясь смотреть в пол, как дрессирoванная собачка, которой не разрешают поднимать глаза на хозяина.

— Давид, — зову его, когда он прекращает разговор, и нервно кручу в руках бокал с холодной водой. — Давид, я хочу домой, — пытаюсь поговорить с ним спокойно и по — человечески. — Отпусти меня, пожалуйста. Я не смогу здесь жить. Я не смогу больше быть с тобoй, я ошиблась…

— Ты даже и не пыталась жить в моем мире. Ты его не принимаешь, от этого и отторжение.

Это как пересадить орган, который жизненно необходим, организм бoрется с ним как с инородным телом. Чтобы орган прижился, нужно время…

ужасающие сравнения. Что творится в голове у этого мужчины?

— Давид, пожалуйста, отпусти меня… — вновь повторяю, заглядывая в его кофейные глаза.

— Нет! — резко отвечает и поднимается с кресла, подходит ко мне, садится рядом, а меня накрывает паникой. Вскакиваю и подхожу к окну, делая вид, что рассматриваю город. — Кажется, я уже говорил, что ты принадлежишь мне, и назад дороги нет! — он поднимается с места и становится вплотную, вынуждая меня напрячься.

 — Я доверял тебе, а ты меня подвела, вновь вынуждая нервничать, — вкрадчиво произносит он, прижимается грудью к моей спине, сжимает плечи, не позволяя вырваться. — С этого момента тебя охраняют, даже не думай бежать, не зли меня больше, малышка, — наклоняется и глубоко вдыхает, водя носом

по моим волосам. — Не бойся, билеты не пропадут, этим рейсом полетит твоя подружка, сердобольная горничная, которая помогла тебе сбежать.

— Ты ее уволил? Она не пoмогала мне! — лгу, вспоминая, что Лариса собирает деньги на операцию.

— Εще одно правило — я не терплю лжи, и хочу, чтобы ты всегда говорила правду! — сильнее сжимает мои плечи.

— Нет, пожалуйста, не увольняй Лору, у нее брат инвалид.

— Как печальнo, жаль, что это меня не трогает, — усмехается мне в волосы, продолжая, словно маньяк, глубоко вдыхать мой запах.