Добровольный Плен

— Испанцы любят пускать пыль в глаза, показывая свoе превосходство, и внешнюю красоту, даже если внутри у них грязь.

не об этом говорила! — возмущенно заявляет Лаура.

— Я поняла именно так.

Вновь отворачиваюсь к окну, обращая внимание на худенькую маленькую девушку, которая быстро идет к главному входу и, сверкая белоснежной улыбкой, здоровается со всеми, кто встречается ей на пути. Это Анита — сестренка Давида. Только на показе она была в шикарном платье с макияжем, который прибавлял ей возраста, а в жизни она похожа на девчонку.

На Аните короткие джинсовые шортики, балетки, бирюзовая легкая туника и огромные очки, а в руках большая сумка, больше похожая на пляжную.

— Hola! — звонко приветствует нас девушка и садится рядом, осматривая меня с ног до головы, не прекращая улыбаться. — Я вам помешала? — девушкa очень плохо говорит на русском — все слова выговаривает правильно, но с сильным акцентом. Давид говорит намного чище. — Я что-то неправильно cказала? Извини, я редко говорю по — русски, надо с той пообщаться, чтобы совсем не забыть язык отца.

— Нет, все правильно, — киваю.

— Я так понимаю, наши уроки на сегодня закончены?! — возмущенно спрашивает Лаура.

— Да, — отвечает Анита, а потом говорит ей пару фраз на испанском, и Лаура удаляется.

— Как ты ее терпишь? Она такая, ммм… как это сказать по русский… Злой?

— Неприятная, строгая, — улыбаюсь я. — Цербер.

— Что такое цербер? — девушка старше меня, но плохое знание русского превращает ее в любопытного ребенка.

Анита качает головой. С ней так легко, несмотря на то, что она не понимает некоторых слов. Девушка легкая и простая, даже не верится, что она сестра Давида.

— Я принесла тебе платья для свадьбы. То есть я их нарисовала и хочу показать… — она открывает сумку, достает большую сиреневую папку и раскладывает на туалетном столике несколько эскизов. — Вот, — смотрит на меня с надеждой, а я выходить замуж не собираюсь, но не могу сказать об этом Аните. — Не нравится? — так искренне растерянно спрашивает она, заглядывая мне в глаза.

Ну не могу я выразить восторг и выбирать себе платье, обманывая эту девушку. — Можно вот тут… — она вынимает простой карандаш и начинает дoрисовывать одному из платьев шлейф. — Или… — увлеченно стирает ластиком бретели, дорисовывая рукава. — И жемчугом рассыпать… эм…

— Расшить, — поправляю я ее.

— Тебе нравится жемчуг? — вoодушевленно спрашивает и начинает вновь что-то рисовать.

— Стой, стой! — говорю ей.