Добровольный Плен (СИ)

— Я не разрешал тебе одеваться! — вздрагиваю, слыша голос Давида, оборачиваюсь и вижу, как он идет ко мне с бокалом виски и коктейлем — для меня. Он протягивает мне его, вырывает из рук платье и откидывает его на пол, а я кусаю губы от того, что навыдумывала себе того, чего нет. Он садится в cвое кресло, двигается вплотную, хватает мои ноги и ставит их себе на колени. — Выпей еще, — слегка усмехается и салютует мне бокалом. — И так, тебе было больно? — cпрашивает, водя пальцами по моим ногам.

— Эм, да, немного, но…

Несмотря на то, что он видел меня обнаженную и был во мне, мне хочется закрыться, потoму что он откровенно осматривает меня.

— Но эта боль была приятной, желанной и хотелось ещё? — спрашивает он, отпивая виски, подается ко мне и втягивает сосок, играя с ним языком. — Отвечай, Ева, и дыши глубже, — усмехается, вновь расслабленно откидываясь в кресле.

— Да, — отвечаю я и прячу смущение за глотком холодного коктейля.

— Очень хорошо. Если ты будешь слушать меня, не сопротивляться и стараться, то, думаю, мы будем замечательной парой.

 — Не успеваю переварить сказанное им, как он резко дергает меня за бедра, и под мой вскрик сажает к себе на колени. — Ты знаешь, что очень красиво кончаешь? — шепчет мне на ухо, смотря уже пьяными глазами. — Я хочу еще много твоих оргазмов, они очень вкусные.

***

Прошло полтора месяца, и все как-то кардинально поменялось. Словно мое сознание повернулось совершенно в противоположную сторону. Я приняла новую жизнь, и она влилась в меня.

Давид был прав: все дело в том, как я воспринимаю ситуацию. Главное — соблюдать его правила, доверять ему в постели, и тогда жизнь в золотой клетке кажется комфортной и иногда даже счастливой. Но я ни на день не забываю, чтo живу в плену, потому что меня охраняют. За мной везде следует охрана, без разрешения Давида я не могу выйти из дома даже с Анитой, которая во всю готовит нашу свадьбу и радуется этому событию больше меня. А я уже ничего не понимаю, в душе полный раздрай. Иногда мне кажется, что вот моя сказка — Давид сложный, но замечательный мужчина и даже его правила важны. А иногда, сидя в его спальне по вечерам в одиночестве, не имея права позвонить ему и спросить, когда он придет, я очень хочу вырваться из этой клетки и вернуться домой. Психологически тяжело быть бесправной куклой, которую гладят по головке, когда она делает все правильно.

н брал меня, то нежно и медленно, то быстро и грубо, в разных позах и разных местах этого дома.