Добровольный Плен (СИ)

— Больно, тело горит, и это… — стону в голос, так и недоговаривая, потому что он находит мой клитор и нежно его массирует.

— чень возбуждает, — заканчивает за меня Давид и еще раз шлёпает, одновременно входя в меня глубже.

Кажется, я на пределе, а он медлит, гладит горящие бедра, играет с клитором, замирая во мне. Меня начинает потряхивать, кожа покрывается потом, соски ноют, а клитор болезненно пульсирует.

— Давид! — требовательно кричу, не в силах больше это терпеть, и сжимаю края подушки."

"— Что такое, mi ni~na? — Наклоняется ко мне, целует в висок и проводит языком по уху.

 — Моя нежная девочка… — Подхватывает меня под грудью и поднимаетcя вместе со мной. Давид начинает медленно двигаться, сжимая мою грудь и лаская соски. — Такая чувствительная девочка, — хрипло шепчет, ускоряя движения, сильнее сжимая грудь.

Кусаю губы и сама начинаю двигаться вместе с Давидом. Это так хорошо, невыносимо сладко. Он не сбивается с темпа, тяжело дыша мне в ухо, посылая по телу дрожь. В глазах темнеет, комната кружится, тело горит от нарастающего оргазма.

Кажется, я сгораю в каком-то сладостном огне, чувствую моего мужчину всем телом: его напряжение от сильных толчков, горячее тяжелое дыхание, сильные руки, которые то сжимают мою грудь, то нежно ласкают, как он двигается во мне… В какой-то момент меня накрывает эйфорией и хочется плакать от переполняющих чувств, потому что для меня это не просто секс, в этот момент мы одно целое, как никогда тонко чувствуем друг друга.

Сейчас я ощущаю себя желаной, нужной, любимой.

Внутри что-то взрывается, разнося по телу неземное удовольствие, заставляя содрогаться и биться в сильных руках. Не кричу, распахиваю рот в немом крике, а потом протяжно стону, лишаясь сил. Давид позволяет мне упасть на подушку, а сам стискивает мои бедра, продолжая двигаться, уже мощно, безжалостно вбиваясь в меня на полной скорости, пока сам не сoдрогается всем телом, падая на меня и накрывая собой. Давид утыкается мне в шею, тяело дышит, пытаясь прийти в себя. В этот мoмент мне кажется, что я и правда его люблю какой-то своеобразной извращенной любовью, но хочется, чтобы все было по — настоящему.

Потом мы смотрели телевизор и ужинали прямо в постели. Правда, все это происходило в полной тишине, словно между нами что-то произошло, но мы боимся признаться в этом. Я сама ложусь ему на грудь и сильно прижимаюсь, боясь нарушить молчание, а он перебирает мои волосы и иногда целует. Потом он обнял меня сзади, прижимая к cвоей груди, и мы молча уснули.