Добровольный Плен (СИ)

— Пойдемте со мной! — слoвно робот, повторяет он, будто больше ничего не знает на русском.

— Я никуда не пойду! — уже громко кричу я, привлекая внимание. Мужчина обреченно вздыхает, а потом идёт на меня. Хватает за руки и тащит за собой.

— Нет! Отпустите меня! — громко кричу, начиная сопротивляться, наши силы несоизмеримы, мужчина обхватывает меня за талию, буквально приподнимая, и выводит на улицу. — Porfavor, ay'udame! — кричу уже на испанском, но никто"

"не обращает на меня внимания.

Не понимаю, что происходит! Это же полиция, и моя последняя надежда, которая тает на глазах. Не знаю, откуда у меня берутся силы, изворачиваюсь, пинаю мужика по ногам, и у меня получается вырваться. Бегу изо всех сил, не оглядываясь, сворачивая на узкую улочку, куда не может проехать машина. Поворачиваю, забегая во дворы домов, петляю, начиная задыхаться.

Выбиваюсь из сил, глотая кислород, который жжет легкие. станавливаюсь, потому что в глазах начинает темнеть и кружится голова.

Глубоко дышу, оглядываясь по сторонам понимая, что я в каком-то маленьком дворике на детcкой площаде. За мной никто не гонится, но я совершенно не знаю, где нахожусь и что теперь делать. Выхожу со двoра и медленно бреду вперед. Куда я бежала? А главное зачем?

Все. Все пути отрезаны. Я сдаюсь… Выбора нет… Он прав — я должна смириться. Никто мне не поможет. Я никому не нужна, кроме Давида! Выдыхаюсь, сажусь на лавочку в каком-то парке и покорно жду, когда он меня найдет.

А он найдет, я не сомневаюсь. Ветер треплет волосы, прилипшие к мокрым от слез щекам, высушивая их. Вокруг ходят чужие люди, совершеннo не обращая на меня внимания. Бесчувственные и безучастные. Можно пробежаться по этому парку голышом, и никто тебя не осудит, все подумают, что это самовыражение или протест.

Почему-то вспомнилось: когда было плохо Иришке, она всегда звала маму, а когда грустно или трудно становилось мне, рядом со мной всегда оказывалась Иришка.

Она была мне и за маму, и за папу, и подругу, и за сестру… Как и я ей. я не послушала ее, дура! Она ведь пыталась меня остановить, а я… Зачем я гналась? За красивой картинкой, за романтичными наивными надеждами? Или за сытой жизнью?

Давид затмил мне разум. Я сама согласилась на добровольный плен, побежала за ним сломя голову, и сломала cебе все, что могла, а теперь придется отдать ему и душу. Он будет хранить меня как трофей.