Добровольный Плен (СИ)

Мнoгие лекарства противопоказаны, но мы пытаемся сделать все, чтобы сохранить ребенка, — заканчивает доктор, а я сжимаю обломки карандаша, загоняя себе под кожу занозы.

В голове все складывается. Я прекрасно понимаю, о чем он говорит, и одновременно не могу принять эти слова.

— Вы хотите сказать, что моя жена беременна? — голос сипнет, будто я тоже простыл.

— Да. Вы не знали? В общем, неудивительно, срок маленький — примерно три недели.

Закрываю глаза и глубоко вдыхаю, пытаясь воспринять информацию.

— Может это ошибка? Насколько я знаю, она принимала противозачаточные.

— Ну, эти вопросы не ко мне. Во-первых, не один контрацептив не дает стопроцентной гарантии, во-вторых, ваша жена могла и забыть принять таблетку, в-третьих, возможно, был неправильно подобран препарат, и есть ещё ряд причин. Но сейчас уже поздно рассуждать на эту тему, — доктор замолкает, а я смотрю на настенные часы, следя за секундной стрелкой."

"Моя девочка ждёт от меня ребёнка. В принципе, я для этого и женился, чтобы завести семью, но все равно эта новость ошарашивает.

В данный момент я не испытываю восторга и мне не хочется любить весь мир, как это описывают в романах. Я в растерянности. Ребёнок — это не новый ресторан или гостиничный комплекс. Это живой маленький человек, которого мы с Евой принесем в этот мир, и у меня от этого понимания спирает дыхание и начинает жечь легкие. Я резко встаю со стула и нависаю над доктором, опираясь руками на стол. Худощавый мужчина поправляет очки и округляет глаза, не понимая моего посыла.

— Плачу любые деньги, чтобы с моим ребёнком и Евой было все хорошо!

— Да дело не в деньгах, мы и так делаем все возможное. Вашей жене ничего не угрожает, а вот плод…

Какое странное раздражающее слово «плод». Не выдерживаю урагана, который обрушивается на меня и морально давит. Наклоняюсь ниже, хватаю докторишку за грудки и притягиваю к себе.

— Если с ними что-то случится — уничтожу. Сдeлаю так, что тебя даже коров не возьмут лечить. Ясно?

Мужчина кивает, хлопая глазами, а я медленно его отпускаю и выхожу из кабинета.

Понимаю, что он ни в чем не виноват и я перегибаю палку, но веду себя так от безысходности, беспомощности и вины от того, что позволил этому так далеко зайти. Выхожу во двор клиники и дышу, дышу, дышу прохладным вечерним воздухом. Дергаю за ворот, расстегивая верхние пуговицы, и прошу у своего помощника сигарету. Прикуриваю, глубоко затягиваясь, чувствуя, как едкий дым обжигает легкие. Тысячу лет уе не курил, только в студенческие годы.