Добровольный Плен (СИ)

Разве это плохо? Нет… А мои иллюзии — это мои проблемы, я переживу их сама… уже почти пережила. Мне, в конце концов, никто и никогда не обещал любви.

— Все по-прежнему? Или все хорошо? Это разные вещи, ва! — настаивает свекровь. — Вы сблизились?

— Не знаю, не надо задавать мне этих вопросов, я не знаю на них ответов! Чтобы сблизиться, нужно чувствовать друг друга, а мы не чувствуем! Точнее я … а он… Не знаю! — вскрикиваю, сама от себя, не ожидая таких эмоций. Мне вдруг на самом деле захотелось тепла, ласки, любви, заботы, Давида, но настоящей, а не иллюзорной.

-

Простите, это гормоны, не знаю, что на меня нашло, — сажусь назад рядом с Селией и смотрю в окно, быстро моргая, не желая плакать. Я дала слово своей малышке — не расстраивать ее.

— Ну что ты, это ты меня прости, — женщина гладит меня по плечу, а потом разводит руки. — Иди сюда, моя девочка, — свекровь обнимает меня и гладит по волосам.

А я глубоко дышу. От Селии пахнет ванилью, корицей, теплом и добротой. Иногда мне кажется, что она и Анита моя семья, потому что никто и никогда так искренне не заботился обо мне и не переживал, даже Иришка.

Я все-таки беззвучно плачу, прижимаясь к женщине.

— Ну вот, я тебя расстроила.

— Нет, все хорошo, правда, — пытаюсь улыбнуться, но улыбка пропадает, когда я поднимаю глаза и вижу стоящего на

пороге Давида. Он, как всегда, безупречен в голубой рубашке с высоким воротом, в неклассическом сером пиджаке, сосредоточено смотрит на нас и не двигается. — Можно, я поднимусь наверх, что-то я сегодня устала? — спрашиваю у женщины, спеша вырваться из ее объятий.

— А как же блинчики? — Селия еще не видит своего сына, который молча за нами наблюдает.

— Уже не хочу, со мной часто такое бывает, — встаю с дивана, прохожу мимо Давида и быстро поднимаюсь наверх.

Не хочу, чтобы он видел меня слабой и уязвимой. Я обещала ему изображать достойную жену, и я это делаю, а мои чувства его не касаются. Некрасиво получилось. Я бросила Селию, Аниту и буквально сбежала. Что на меня нашлo? Как-то неспокойно сегодня, особенно тоскливо и хочется плакать.

Малышка замерла, не шевелится, оставляя меня в одиночестве. Глубоко дышу, пытаясь успокоиться, наливаю воды из кувшина, который теперь всегда стоит в спальне, потому что я много пью. Выхожу на балкон и смотрю на закат над морем, размеренно дышу, как меня учил доктор, и успокаиваюсь. Все хорошо. Поглаживаю живот, повторяя про себя, что у нас с моей девочкой все будет замечательно.