Добровольный Плен (СИ)

Выдыхаю и прикрываю глаза, поскольку это все впервые настолько меня будоражит, что я сжимаю ноги в нетерпении. — Стой на месте! — приказывает он и выходит из гостиной. Я не понимаю, что происходит, но поправляю боди на груди, подтягиваю чулок и замираю, тяжело дыша в ожидании Давида. Он быстро возвращается и вновь подходит ко мне. — Я распустил прислугу, mi alma. Буду заcтавлять тебя кричать. Когда мама вернет Мари?

— Когда я позвоню, — не знаю, почему шепчу, дыхание перехватывает.

— Очень хорошо. Я очень голодный и долго не выдержу, поэтому пока мы поиграем с твоим удовольствием, моя сладкая, вкусная девочка… — ухмыляется мне в ухо, словно обещает долгую пытку.

Он еще ничего не сделал, а я уже вдыхаю его терпкий запах и возбуждаюсь, чувствуя, как сладко тянет низ живота. Давид обхватывает меня за шею и впивается в губы, целует, не мягко и нежно, как все эти месяцы, а жадно, алчно, не позвoляя действовать самой. Только он терзает мой рот, вынуждая задыхаться и принимать его голод. Давид отрывается, опускает глаза, еще раз меня осматривает, а потом опять набрасывается на мои губы, покусывая их и рыча.

— Я так соскучился, — шепчет мне в рот, позволяя отдышаться. — И столько всего хочу с тобой сделать… — сам задыхается, но отходит от меня и садится в кресло. я растерянно пошатываюсь, смотря на него пьяными глазами. — Раздевайся, Ева. Эта тряпочка очень сексуальна, она уже впечатлила меня, но я хочу видеть тебя полностью обнажённой.

— Может, не стоит его снимать? н расстегивается внизу, — на самом деле мне не хочется показывать ему лишние килограммы на растянутом животе и еще красный шрам.

— Снимай! — командует он. — Хочу всю тебя видеть. Быстрее, ва, иначе изнасилую, я и так на пределе.

Он такой же властный и грубый, не просит — приказывает, но сейчас это заводит. Давид остаётся собой, и мне это даже нравится, ведь я знаю, что он меня любит. Выдыхаю, спуская боди с груди, тяну его вниз, снимая с себя, быстро скатываю чулки и предстаю перед ним обнаженная, пытаясь руками закрыть живот.

— Немедленно убери руки с живота! — приказывает он, и я не смею перечить. — Прекрати стесняться, ты прекрасна. Пойдем, — он ведет меня к стеклянному столу на белом пушистом ковре. И его превосходство возбуждает ещё больше, вызывая дрожь во всем теле.