Добровольный Плен (СИ)

— Да нет, оно дорогое, а мне родители только через десять дней денег вышлют.

— Так у меня есть, — я точно транжира, но эти деньги достались мне просто так, почему бы и не побаловать себя?

— Класс! Пошли тoгда за мороженым.

Подруга поднимается с дивана и быстро переодевается в платье. А я только сейчас понимаю, что на часах десять минут девятого. Страшно выглянуть в окно, но я все же немного отодвигаю занавеску и рассматриваю стоянку, пока Светка расчесывается. Он здесь, вот в той черной машине. Я плохо разбираюсь в марках, но этот мужчина явно не ездит на «Газели» или поцарапанной

«Мазде», которые стоят на стоянке.

Только одна машина разительно выделяется — блестящая, практически глянцевая, с плавными красивыми изгибами, сверкающая новизной. Окна затемненные — ничего не видно, но если ОН и ждет меня, то именно в этой машине. Нужно переждать, но мне вдруг становится стыдно. Он оставил мне щедрые чаевые, подарил красивые цветы, и я согласилась пойти с ним на ужин, а теперь поступаю так некрасиво, прячась, словно преступница. Наверное, взрослый мужчина заслуживает моих объяснений. Я просто выйду, поблагодарю за внимание и скажу, что нам не нужно общаться. Все равно страшно. Смотрю на черную машину, и дрожь пробирает.

— Ну что, пошли? — говорит Света.

Одергиваю занавеску, подхожу к зеркалу, распускаю волосы, заправляю их за уши и поправляю топ.

— Пошли! — твердо отвечаю и выхожу из комнаты. С подругой нестрашно, она просто постоит рядом, а я все скажу.

На улице прохладный ветер приводит меня в чувства, и вся моя решимость

пропадает.

Ноги становятся ватные, руки дрожат,

и я цепляюсь за Светку. Может, меня уже никто не ждет, и это не его машина? Боже, пусть будет так, пожалуйста!

Но мои молитвы не услышаны. Дверь внедорожника распахивается, и иностранец выходит мне навстречу. Ноги подкашиваются. На нем пиджак, но не классический, а больше похожий на клубный, из-под которого выглядывают белые манжеты с металлическими запонками. Рубашка тоже стильная — с высоким воротoм, o края которого можно порезаться.

И взгляд — темный, пронзительный, в котором можно захлебнуться. Ноги подкашиваются, ладони потеют, и кажется, что его присутствие давит на меня.

«Соберись и все ему скажи!» — мысленно говорю себе и oтпускаю Светку.

— Подожди меня, — останавливаю подругу и решительно иду к мужчине.

— Добрый вечер, Ева… — он всегда заканчивает предложения моим именем и тем самым выводит меня из равновесия, потому что с

его уст оно кажется очень красивым и особенным.