Добровольный Плен (СИ)

Будущая жена?! Это oн сейчас играет с этим мужчиной в какую-то игру, о которой забыл меня предупpедить?

— Очень приятно, Рoберт Станиславович, — представляется мне мужчина и протягивает руку. Быстро пожимаю его ладонь и отнимаю руку.

— И мне приятно, — отвечаю, а сама улавливаю реакцию Давида, чтобы понять, что я делаю все правильно.

— Хороший выбор, Давид, твой отец был бы рад, что ты выбрал русскую девушку.

— Моего отца больше нет, и уже никого не интересует его мнение. — Я напрягаюсь, потому что его голос становится стальным.

Роберт Станиславович немного теряется, а потом переводит тему:

— Проходите, попробуйте брускетту, приготовленную итальянским поваром специальо для вас. Презентация начнется через двадцать минут.

Мужчина отходит, и Давид ослабляет хватку на моей талии.

— У тебя с отцом был конфликт? — спрашиваю, потому что это грустно, когда дети так отзываются о своих родителях. Если бы у меня был папа, я бы его очень любила.

— Я не хочу об этом говорить! — достаточно резко отвечает, пугая меня темным взглядом.

Как можно расслабиться, когда его настроение меняется со скоростью света?

— Ясно, — тушуюсь и опускаю взгляд.

Что я вообще здесь делаю? Завтра мне на работу, нужно погладить форму, еще и реферат надо дописать…

Давид ведет меня к бару и вручает мне бокал с шампанским, а сам берет коньяк, делает глоток, даже не морщась, будто пьет воду.

— Есть темы, на которые я ни с кем не хочу разговаривать, и одна из них — мой отец.

Киваю в ответ, отпивая немнoго шампанского и стараясь не

смотреть Давиду в глаза. Мы знакомы меньше недели, откуда мне знать, о чем с ним можно говорить, а о чем нет?

— ебе очень идет это платье, в нем ты кажется еще нежнее, — уже мягче произносит он. — У меня есть сестренка, она дизайнер, тебе понравятся ее одежда. В Валенсии много солнца, тебе придётся запастись специальным кремом — не хoчу, чтобы ты испортила свою нежную кожу, — вкрадчиво произносит он, поднимает руку и дотрагивается до моего лица, плавно и невесомо лаская щеки и скулы пальцами.

Заглядываю ему в глаза и вновь попадаю в их плен.

— Я еще не дала согласия, — шепчу, стараясь взглядом донести, что мне страшно.

— Не согласишься добровольно — украду тебя, Ева, и все равно увезу с собой, — так же шепчет мне, приближаясь к моим губам. — Выбора нет, — он обхватывает ладонью мое лицо, — свобода выбора иллюзорна, все давно решено за нас.