Добровольный Плен (СИ)

Я счастлива, что девушку не уволили, потому что здесь она единственный близкий человек, с кем я могу поговорить. В душе пустота, и кажется, чтo это девушка — единственная ниточка с прежним миром, она своя среди чужих.

— Прости, — виновато произносит и ставит поднос на туалетный столик. — В коридорах камеры, и в них видно, как ты прячешь деньги, пришлось сказать правду, иначе мне грозило не только увольнение… — Лариса отводит взгляд, нервно комкая форменное платье.

— Это ты меня прости, что так подставила тебя.

Лариса вздыхает и ничего не спрашивает, словно понимает меня без слов.

— Я думала, ты знаешь, с кем имеешь дело, — шепотом говорит, а я мотаю головой, потому что мне нечего сказать, потому что я вообще ничего не представляла. Я полная дура, которая сама придумала сказку и поверила в нее. — Как тебя так угораздило?

— Не знаю, он казался другим… — Глотаю слезы, потому что не хочу больше плакать и вызывать жалость.

— Ладо, не буду лезть в душу. Поешь, — указывает на поднос с пастой, соком и нарезкой фруктов.

— Не хочу, спасибо, — вновь сажусь в кресло и смотрю на море.

— Так не пойдет, раскисать нельзя. Не можешь изменить ситуацию, подстраивайся под обстоятельства. Ты женщина, Ева, а он мужчина, который как минимум тебя хочет… — Оборачиваюcь, заглядываю девушке в глаза, не понимая, что она хочет до меня донести. — Он никогда не приводил в этот дом женщин. Ну, в смысле, здесь никто с ним не ночевал и уж тем более не жил.

— Я так не умею, да и не хочу, я просто хочу домой.

— А придется научиться, выбора нет. Поддайся ему, притворись, делай, как он хочет, и он сделает, как хочешь ты. Твое сопротивление повлечет большую агрессию. Тебя запрут и будут следить за каждым шагом, а твоя покорность в конце концов его расслабит, и у тебя появится шанс уйти.

— А если тело не слушается? Я боюсь боли…

— Он бьет тебя, издевается? — округляя глаза, спрашивает она.

— Нет, но… — Не знаю, как это сказать, я ни с кем не разговаривала на такие темы.

— Расскажи, как это было? — присаживаясь на кровать, спрашивает Лора, а я мотаю головой.

— Я не могу. Это было больно, очень…

— Ты девочка, что ли, была? — Вновь киваю, отворачиваясь к окну. –

Откуда ты такая взялась? — усмехается девушка. — Первый раз всегда больно, и нет никакого удовольствия.