Добрые предзнаменования

Теперь вопросы делились на такие категории: «Поп-музыка», «События в мире», «Голод» и «Война». Байкеры, по всей видимости, имели существенно меньшее представление о голоде, который вызвал недород картофеля в Ирландии в 1846 году, недород всего в Англии в 1315 году, и недород травки в Сан-Франциско в 1969 году, чем о Войне, но игрок неизменно зарабатывал высшие очки под аккомпанемент жужжания, бряцания и звона, с которым машина время от времени срыгивала фунтовые монеты в поддон.

— Переменчивая здесь, на юге, погода, — сказала Красная.

Черный, прищурясь, поглядел на сгущающиеся тучи.

— А мне нравится. Вот-вот будет буря.

Красная посмотрела на ногти.

— Это хорошо. Без хорошей бури совсем не то. Не знаешь, далеко нам ехать?

Черный пожал плечами.

— Я почему-то думала, дальше. Столько ждать, а ехать всего пару сотен миль.

— Не важно, сколько ехать, — сказал Черный. — Важно прибыть на место.

Снаружи послышался рев. Такой рев издает мотоцикл, когда у него не работает выхлоп, не отрегулирован мотор и течет карбюратор.

Даже не нужно было видеть этот мотоцикл, чтобы представить себе клубы черного дыма, которыми он окутывался на ходу, пятна масла, расплывающиеся на асфальте, и хвост из болтов, винтиков и прочих мелких деталей, усеивавших дорогу позади.

Черный подошел к стойке.

— Четыре чая, пожалуйста, — сказал он. — Три с молоком, один без.

Дверь открылась. Вошел молодой человек, затянутый в пыльно-белую кожу, и в порыве ветра следом за ним полетели пустые пакетики из-под чипсов, рваные газеты и обертки со следами мороженого.

Они радостно и беззаботно, словно дети, пустились в пляс у его ног, а потом упали в изнеможении.

— Так вас четверо, дорогуша? — спросила женщина за стойкой. Она пыталась найти чистые чашки и ложки: вся посуда вдруг словно покрылась тонкой пленкой машинного масла и засохшего желтка.

— Будет четверо, — сказал человек в черном, взял чай и вернулся к столику, где его ждали остальные двое.

— Он не появлялся? — спросил юноша в белом.

Они покачали головой.

У монитора разгорелся спор (в данный момент на экране было: «Война», «Голод», «Загрязнение» и «Поп-музыка 1962–1979»).

— Элвис Пресли? Да это С! Он же в семьдесят седьмом окочурился, разве нет?

— Пошел ты! Это D. Семьдесят шестой. Однозначно.

— Ну да — в том же году, когда и Бинг Кросби.

— И Марк Болан. Чтоб мне сдохнуть, так он мне нравился. Нажимай D, короче. Ну давай.

Высокий стоял, не двигаясь, и не нажимал ни на одну из кнопок.