Добрые предзнаменования

— Я не очень уверена насчет того, что нужно убивать, — сказала мадам Трейси уже сама. — Но если это тот человек, тот Антихрист, или кто там еще, тогда, видимо, у нас нет никакого выбора.

Шэдуэлл потер правую ладонь левой, сжал и разжал пальцы.

— Есть, — сказал он. — У меня есть вот это. — И он поднял два пальца к губам и нежно дунул на воображаемое дуло.

После некоторого замешательства Азирафель спросил:

— Угу. Страшное оружие. На тебе ведь сработало, дьявольское отродье, а?

Шэдуэлл покачал головой.

— Есть еще шпильки, — предложил он.

 — И Громовик полковника Не-Ешь-Ничего-Живого-В-Чем-Есть-Кровь-Равно-И-Не-Сотвори-Заклятья-И-Не-Будь-Занудой Далримпла… Могу зарядить его серебряными пулями.

Шэдуэлл пожал плечами.

— Да у меня и пуль-то таких нету. Но Громовик будет стрелять чем угодно. Пойду принесу.

Он, шаркая, двинулся к себе, думая по пути: зачем мне нужно еще какое-нибудь оружие? У меня умелые руки. Особенно правая.

— Ну, конечно, — сказала мадам Трейси.

Из шкафчика в углу она вытащила розовый мотоциклетный шлем с нарисованным на нем подсолнухом и надела его, застегнув ремешок под подбородком.

Потом она извлекла из шкафа две-три сотни пластиковых пакетов и кипу пожелтевших газет, и, наконец, пыльный шлем особого, режущего глаза оттенка зеленого цвета, на котором сверху было написано «ВОЛЬНЫЙ ГУЛЯКА». Его подарила племянница миссис Трейси Петулия двадцать лет назад.

Шэдуэлл, вернувшись с Громовиком на плече, уставился на нее, не веря глазам своим.

— И нечего на меня так смотреть, мистер Шэдуэлл, — сказала она.

 — Мой мотороллер стоит внизу, на обочине.

Она протянула ему шлем.

— Это надо надеть. Это закон. Навряд ли разрешается ездить на мотороллере втроем, даже если двое из них, э-э… спарены. Но это экстренный случай. И с вами ничего не случится, если вы будете крепко за меня держаться.

Шэдуэлл побледнел, пробормотал что-то невнятное и надел зеленый шлем.

— Что вы сказали, мистер Шэдуэлл? — Мадам Трейси строго взглянула на него.

— Я сказал: чтоб тебе в аду окаянный брюховицу раскаленным сошником скаргыкал, — пояснил Шэдуэлл.

— Надеюсь, что это было последнее из подобных ваших высказываний, мистер Шэдуэлл, — заметила мадам Трейси, выпроводила его из квартиры и вывела вниз по лестнице на Крауч-Энд-Хай-стрит, где стоял немолодой мотороллер, на котором им вдвоем — хорошо, втроем — и предстояло пуститься в путь.

Грузовик мешал проезду. Листы железа мешали проезду. И куча рыбы высотой с трехэтажный дом тоже мешала проезду.