Добрые предзнаменования

Сложно сказать почему, но основой стало то, что мы оба радовались и изумлялись незамутненному своеобразию Вселенной — в чужих рассказах, незаметных деталях, странных старых книгах из забытых Богом книжных магазинчиков. Мы поддерживали связь.

[Спецэффекты: листы вылетают из календаря. Ну знаете, как в фильмах раньше было — сейчас-то такое больше не показывают…]

Мало-помалу Нил всерьез взялся за комиксы, а у меня взлетел «Плоский мир». Как-то раз он прислал мне шесть страниц рассказа и сказал, что не знает, как его продолжить.

Я тоже не знал. Но спустя год я достал этот рассказ из ящика и понял, что будет дальше — хотя и не предполагал еще, чем все закончится. Мы вместе написали книгу и назвали ее «Добрые предзнаменования». Мы ведь ничего не теряли, мы просто веселились. И книгу писали не ради денег. Но, как оказалось, денег она нам принесла очень много.

…А хотите расскажу о странностях? Например, как-то раз он остался у нас, чтобы что-то отредактировать, и вдруг мы услышали шум из его комнаты.

Мы зашли внутрь и увидели двух белых голубей — они никак не могли выбраться и в панике летали кругами. Нил проснулся в урагане из белых перьев и произнес: «Чтзхтв?» (на этом языке он обычно общался до полудня). Или, например, как-то раз в баре к нему подошла Женщина-паук. Или, например, как-то раз мы заселились в отель, а наутро оказалось, что телевизор в его комнате показывал какое-то бисексуальное бондажное ток-шоу с полуголыми людьми, а у меня телевизор не ловил ничего, кроме «Мистера Эда». А еще однажды в прямом эфире мы обнаружили, что нью-йоркского радиоведущего плохо проинформировали, и он только за десять минут до конца передачи обнаружил, что «Добрые предзнаменования» — это художественная книга…

[Вид с грохотом на проносящийся поезд. Еще одна сцена, которую больше не увидишь в кино…]

И вот спустя десять лет мы путешествуем по Швеции и говорим о сюжетах «Американских богов» (он) и «Изумительного Мориса» (я).

Возможно, говорим даже одновременно. Все как в старые добрые времена. Один из нас говорит: «Не знаю, что делать с этой заковыристой сценой», а другой отвечает: «Решение, Кузнечик, кроется в постановке вопроса. Кофе будешь?»

За эти десять лет много всего случилось. Он потряс мир комиксов, и тот уже никогда не будет прежним. Когда-то то же самое произошло с фэнтезийным романом Толкина: он так или иначе повлиял на все, что вышло после него.