Добрые предзнаменования

Не говоря уже о (Кроули почти исчерпал запас знаний об увлечениях Азирафеля) серебряных табакерках эпохи Регентства!

— Но когда мы победим, жить станет лучше! — хрипло проговорил ангел.

— Ты прекрасно знаешь, что мы не играем на арфах.

— А мы не пользуемся вилами. Это была фигура речи.

Они молча уставились друг на друга.

Азирафель молитвенно сложил перед лицом ухоженные ладони.

— Понимаешь, наши просто в восторге от того, что произойдет. Это же то, чего мы добивались. Главное испытание. Огненные мечи, Четыре Всадника, моря крови, и прочие неприятности.

— А потом «конец игры, бросьте монету»? — спросил Кроули.

— Иногда мне становится трудно понять твою манеру выражаться.

— Моря мне нравятся такими, как они есть. И совсем не обязательно, чтобы это случилось. Совсем не обязательно устраивать испытание на прочность только для того, чтобы убедиться, прав ли ты был с самого начала.

Азирафель снова пожал плечами.

— Боюсь, для тебя это останется непостижимой мудростью.

Он зябко поежился и поплотнее запахнул пальто. Над городом собирались серые тучи.

— Пойдем куда-нибудь, где потеплее, — сказал он.

— Ты меня приглашаешь? — угрюмо уточнил Кроули.

Некоторое время они шагали в угрюмой тишине.

— Не то чтобы я не был с тобой согласен, — сказал ангел, шагая по траве. — Просто я не могу не подчиниться. Мне сие не дозволено, и ты знаешь об этом.

— Мне тоже, — буркнул Кроули.

Азирафель глянул на него искоса.

— Неужели? — сказал он.

— Угу. Но наши одобряют неподчинение только самого общего свойства. А в конкретных случаях они принимают очень жесткие меры.

— То есть в случае неподчинения их конкретным приказам?

— Вот-вот. Ты даже представить себе не можешь. Или можешь. Как ты думаешь, сколько у нас времени?

Кроули махнул рукой в сторону «Бентли», и тот отворил двери.

— В разных пророчествах по-разному, — сказал Азирафель, усаживаясь в машину. — До конца века, это точно, хотя можно ожидать некоторых необычных явлений и до этого.

— Не понял, — удивился Кроули, показал на ключ зажигания и тот повернулся.

— Ну как же, — разъяснил ангел. — «И кончится время на круге своем, в та-ТА-та та-ТА-та та-ТА-та седьмом». Или восьмом. Или шестом. Для «четвертом» не слишком много хороших рифм, так что, это, наверное, будет не самый плохой год.