Добрые предзнаменования

Более того, синие вспышки полицейской мигалки, которые отражались в зеркале заднего вида последние пятьдесят секунд, давали Кроули основание предполагать, что те, кто за ним гонится, намереваются сделать двадцатый век еще менее скучным.

«Бентли» с ревом выскочил с трассы, свернул за угол на двух колесах и ринулся вглубь леса по проселочной дороге. Мигалка не отставала.

Кроули вздохнул, снял руку с руля и, взглянув назад, покрутил пальцами над плечом в замысловатом жесте.

Огни мигалки быстро исчезли вдали, поскольку полицейская машина остановилась сама собой, к изумлению патрульных.

Хастур, демон повыше, протянул недокуренную самокрутку Лигуру, который был пониже и умел таиться искуснее.

— Вижу свет, — сказал он. — Вон он едет, пижон.

— В чем это он? — спросил Лигур.

— Это называется «автомобиль». Машина. Безлошадная повозка, — объяснил Хастур. — Сдается мне, когда ты был здесь последний раз, их еще не было.

— А… впереди еще шел человек с красным флагом, — сказал Лигур.

— Ну так они, похоже, добились кой-каких успехов.

— Что он за тип, этот Кроули? — спросил Лигур.

— Слишком долго был тут, наверху, — сказал он. — С самого Начала. Я лично считаю, совсем отуземился. Ездит в машине с телефоном.

Лигур попытался представить себе это. Большинство демонов, и он в их числе, имеют крайне ограниченное представление о высоких технологиях, и он только-только собирался сказать, что на это же должна уходить уйма провода, когда «Бентли» остановился у кладбищенских ворот.

— Смотри, очочки темные нацепил, — в голосе Хастура слышалась явная издевка, — словно они ему так уж нужны. Слава Сатане! — добавил он, уже громче.

— Слава Сатане! — отозвался Лигур.

— Привет, — сказал Кроули, и помахал им рукой. — Извините, что опоздал, но вы же знаете, что такое ехать по А40 у Дэнема, а потом я попытался срезать и свернул к Чорли Вуд, ну и…

— И теперь, собравшись здесь в день сей, — многозначительно начал Хастур, — мы должны поведать друг другу о Делах Наших.

— Ну да. О делах, — сказал Кроули, и на лице у него появилось слегка виноватое выражение — как у того, кто впервые за много лет зашел в церковь и забыл, когда именно следует креститься.

— Я искушал священника, — сказал он. — Он шел по улице и взглянул на загорающих красоток, и я вложил в его мысли Сомнение.