Добрые предзнаменования (пер. В.Филиппов)

И десять миллиардов банок собачьих консервов вопиют о мщении.

Стекла из окон домика посыпались внутрь. Это была уже не буря – это было побоище. Хлопья цветов жасмина полетели через комнату, вперемешку с дождем из карточек.

Ньют и Анафема прижались друг к другу в крошечном закутке между перевернутым столом и стеной.

– Ну давай, – пробормотал Ньют. – Скажи, что Агнесса и это предсказала.

– Она же писала «и приносит он бурю»!

– Да это ураган какой-то! А она говорила, что случится дальше?

– С номера 2315 есть ссылка на 3477, – ответила Анафема.

– И ты помнишь это в таких подробностях в такой момент?

– Раз уж ты заговорил об этом, то да, – сказала она. И протянула ему карточку.

Ньют перечитал предсказание еще раз. Снаружи послышался такой звук, словно лист гофрированного железа перекатывался между кустов, что он, собственно, и делал.

Ухаживать за девушкой особенно трудно, если в доме, где живет предмет ухаживания, проживает еще и пожилая родственница: она все время что-то бормочет, или хихикает, или стреляет сигаретку, или, в худшем случае, вытаскивает семейный альбом с фотографиями – проявление агрессии в войне полов, которое следует запретить Женевской конвенцией.

Но когда такая родственница умерла триста лет назад – все намного хуже. Ньют на самом деле вынашивал определенные планы насчет Анафемы; не просто вынашивал – он их лелеял, холил, буквально трясся над ними и сдувал с них пылинки. Однако мысль о том, что ему в затылок вонзается предвидящий взгляд Агнессы, обрушивалась на его мужское либидо, словно ведро холодной воды.

Он даже подумывал о том, чтобы пригласить Анафему поужинать вместе, но его просто затрясло, стоило ему подумать, что какая-то ведьма времен Кромвеля будет за триста лет до этого сидеть в своем домике и смотреть, как он ест.

Он был в таком настроении, в котором обычные люди начинают жечь ведьм. У него и так хватало проблем в жизни, и без того, чтобы какая-то спятившая старуха командовала им через целых три столетия.

Судя по звукам, доносящимся из камина, труба, похоже, начинала разваливаться.

А потом он подумал: нет у меня никаких проблем в жизни. Я не хуже Агнессы могу ее предвидеть. Она вся простирается передо мной, и в конце ее – досрочный выход на пенсию, деньги, собранные сослуживцами на подарок по этому случаю, аккуратная чистенькая квартирка, аккуратная чистенькая могилка. Если не считать того, что я умру под развалинами домика во время того, что вполне может быть концом света.