Добрый убийца

Валя вздохнула полной грудью, тошнота пропала. Впереди не было ни фонарей, ни огоньков. Если бы не луна, пришлось бы шагать в полном мраке. Но однобокая луна искрила снег и освещала накатанную колею. Они шли уже минут сорок. Небольшой ельник остался позади, и справа замерцали огоньки бывшей колхозной МТС.

— Еще три километра, — сказала Вера и остановилась. Ладонь от ноши затекла, и она взяла сумку другой рукой. Консервы были тяжелые.

— Давай я понесу, — предложила Валя.

— Тебе тяжести сейчас носить нельзя, — отрезала Вера и зашагала дальше.

«Неужели она знает?» — испуганно подумала Валя и поспешила за матерью.

Два столба света ударили им в спину, затем качнулись, поднялись на холм и пропали, потом снова замаячили, но уже ярче.

Валя оглянулась. Свет бил из двух белых точек. За ними шла машина. Зимой дачники в Кресты не ездили, и Вера с опаской стала думать, кто бы это мог быть. Пока она раздумывала, машина их нагнала. Путницы сошли с колеи, давая проехать, но машина остановилась.

"

"— Куда топаете, девочки? — спросил водитель.

— В Кресты топаем, юноша, — ответила Вера. Голос мужчины ей показался знакомым.

— Ой, Петр Григорьевич, это же Валя с матерью, — радостно сообщил водитель сидящему рядом пассажиру.

— Глеб, — прошептала Валя.

Михеев вышел, открыл заднюю дверь и запустил туда путешественниц.

— Как тепло, — обрадовалась Валя.

— Ясное дело, это же не колымага «Луга — Новгород», — заметила Вера.

— Петр Григорьевич, узнаешь девушку со Среднего проспекта? — спросил Глеб, трогая с места.

— Без лисьей шубы не узнаю, — признался подполковник и, повернувшись к женщинам, предложил:

— Давайте, красавицы, знакомиться. Я Петр Григорьевич Ерожин. Это для молодицы Вали, а для Веры просто Петр.

— Чего же знакомиться, раз вы нас знаете? — удивилась Вера.

— Одно дело: знать по делу, другое по телу… — скаламбурил сыщик Ерожин и пожал путницам руки.

Часть вторая

ДОБРЫЙ УБИЙЦА

24

Удар гонга прозвучал торжественно и глухо. Это означало, что служитель поместья господин Морвиль приглашал обитателей замка Тур Даржан к завтраку.

Гоги Ираклиевич зевнул и посмотрел в окно. Яркий солнечный луч резко пробивался в щель между ставнями. Маэстро вовсе не жаждал вставать, и завтракать ему совсем не хотелось. Вчера после концерта артиста привезли сюда уже к ночи, до часу кормили ужином, да еще заставили играть на старинном клавесине. Гоги немало выпил и, вместо того чтобы рано лечь и выспаться, шалил до трех.