Добрый убийца

— Ну сам подумай, я тебе сказал, земля у свана плохая. Чтобы семью кормить, он вниз на равнину должен спускаться и наниматься в работники. Одному огород тяпкой вскопал, другому вскопал, третьему вскопал…

— Понял, — прервал Ерожин, испугавшись, что мегрел продолжит счет огородов до сотни. — Таким образом, твой сван всю Грузию и обошел задом.

— Молодец. Соображаешь! — похвалил Ерожина бармен.

— Выходит, что сваны — народ темный, земледельцы? — предположил Петр Григорьевич.

— Почему темный? Это поговорка очень старинная.

А в начале века, еще до революции, сваны своих детей в Париж учиться отправляли. Потом их пастухи с коровами по-французски говорили. Сваны во всей Грузии живут.

Они детей в институтах обучают. В деревне в горах теперь больше остались старики. Вот только обычай кровной мести у них сохранился. До сих пор друг друга убивают.

Ерожин насторожился, но вида не подал.

— Теперь скажи, что в автографе вашего знаменитого пианиста тебя удивило. Что он такого Нодару Местия пишет?

Бармен снова уткнулся в книжку:

— Пишет: «Дорогому и любимому Нодару Местия, от его учителя и обожателя».

Понимаешь, по-русски это звучит, а по-грузински так мужчине сказать нельзя. Только женщине.

Ерожин кивнул и подал бармену свадебную карточку обратной стороной:

— Можешь фамилии тут разобрать?

Молодой человек наморщил лоб, потом полез в карман и достал лупу.

— Лупу держишь, чтобы чаевые разглядеть? — сострил Ерожин.

— Зря смеешься. Иногда деньги фальшивые дают. Без лупы не поймешь. А фамилии тут такие.

Опять Местия Нодар и Нателла.

И еще двое Ахалшвили. Карло и Отарий."

"Ерожин записал фамилии в блокнот и подал бармену вторую фотографию, где был изображен известный пианист Гоги Абашидзе.

— Тут еще один автограф вашей знаменитости. Переведи, и больше приставать не буду.

— Приставай на здоровье. В баре с тоски ночью помрешь, а о родине мне поговорить — сердцу радость, — ответил мегрел и взял в руки портрет пианиста. По мере того как он читал автограф, улыбка с его лица исчезала — Не хочу переводить.

Противно.

— Хоть объясни почему, — удивился Ерожин.

— Не хочу и все, — уперся парень.

Петр Григорьевич поблагодарил, допил коньяк и хотел прощаться со своим случайным переводчиком. Но передумал, полез в карман, добыл телефонные счета и попросил бармена посмотреть, нет ли в них кода Грузии.

Тот снова взял лупу, пробежал глазами несколько счетов и уверенно сообщил:

— Тут код Тбилиси стоит. У меня там сестра замужем. Я ей часто звоню.