Дочь атамана

— А мне плохо, — веско проговорил он. — Как подумаю, что сгинет род Лядовых без наследников, аж сердце останавливается!

— Ну хватит, — взмолилась Саша, невольно чувствуя себя виноватой, — подите уговорите папу! Пусть он женится наконец.

— Сашка — это одно, а ты — другое, — громыхнул дед, — ты мне хвостом не юли! Учти, что мне плевать, за кого ты выскочишь, — хоть за управляющего, хоть за лешего! Мне внуки нужны!

— За какого еще управляющего? — и у Саши тут же полыхнули щеки, а в ушах зазвенело.

— Ни за какого, — дед немедля пошел на попятную, — тю на него! Тряпка! Помыслить, говорит, о таком не мог!

— Да что вы говорите, — голос у нее истончился, взлетел к верхушкам деревьев и, кажется, спугнул ворону.

— Саша, почему бы тебе не вернуться в столицу? Балы, приемы, прочая чушь. Потерпи немного, подбери себе кого-нибудь по душе, а потом торчи в этой глуши хоть до скончания века.

— И шагу из имения не сделаю, — поклялась она запальчиво и едва не заплакала.

— Тогда я тебя выдам замуж силой!"

"— Сбегу с цыганами, как пить дать сбегу!

— Саша!

Вместо ответа она развернула Красавицу и умчалась прочь.

Так что прощание у них вышло полным сердитых взглядов и отрывистых фраз. Но все же, прежде чем сесть на коня, дед коротко и сильно обнял Сашу, а потом махнул на нее рукой, да и был таков.

Теперь наступила очередь ее отца отбиваться от матримониальных надежд старого атамана.

Костюм для верховой езды был готов, и Изабелла Наумовна едва не танцевала вокруг Саши, балуя ее и щедро рассыпая незаслуженные похвалы.

Это немного пугало, но уточнять, чем такое заслужено, не хотелось. Саша была тщеславна, и от сладкой лести ее истерзанное равнодушием Михаила Алексеевича сердечко пело.

Однако черный бархат с серебристой оторочкой старил ее, а в сочетании со смоляными волосами делал похожей на печальную вдову.

Глядя на себя в зеркало, Саша спрашивала себя: может, если бы она была строгой, скорбной, Михаил Алексеевич почувствовал бы родственную душу? Отчего же он даже помыслить о ней не мог? И насколько неуместными были предложения или расспросы деда? Старый вояка умеет быть грубым, как медведь.

Ах, она умрет от стыда, если будет об этом думать.

Она, может, тоже помыслить не могла! Просто пожалела горемычного, про́клятого вдовца.