Дочь атамана

— И найду, — угрожающе произнес дед.

— Я принес вам воды, — кажется, Михаил Алексеевич приблизился к дивану. Они в одной из малых гостиных, сообразила Саша. Звуки музыки здесь были громче, надрывались скрипки. — Пейте маленькими глотками.

— Не буду, — отказалась она, — мне и без того хорошо."

"— Лекарь прав, — задумчиво проговорил дед, приободрившись, — если твое замужество выйдет несчастливым, то я запросто оставлю тебя вдовой, Саша.

— Господи, — она раздраженно фыркнула, вспомнила, что Михаил Алексеевич видел ее в куда более ужасающем состоянии и даже шил изнутри, отняла руки от лица и взяла стакан.

Зубы стукнули о стекло. — Сил моих с вами нету! Угрозы да угрозы! Михаил Алексеевич вовсе на нас не похож! Он под кнут шагнул добровольно, хоть ведь мог защититься, объясниться… нет, нет! А вы — всё принуждением да злобой решить хотите.

— Ну здрасьте, — обиделся дед, — уже и Лядовы не по душе тебе, Саша? Чего теперь тебе надобно, девка?

— Вот его и надобно, — она ткнула палец в неподвижного Михаила Алексеевича, собранного, вернувшего свое хладнокровие, — вместе с детьми его, и сельской лечебницей, и…

Тут он изумленно глянул на нее, и Саша вспомнила, что ведь не обсуждали они это.

Она сама догадалась в тот день, когда к деревенскому старосте ходили, — уж больно увлеченно Михаил Алексеевич с крестьянами возился.

Он склонил голову, настороженный, упрямый, смурной.

— И действительно, Василий Никифорович, открыть бы больничку да школу… мне ведь и сруба деревянного хватит, а земли у вас вдосталь.

— Свалился бессребреник на мою голову, — проворчал дед, но уже сдаваясь, смиряясь. — Пустишь нас по миру — голову откручу! А сруб свой ставь, нехитрое дело. Только это зимой время на всякие глупости есть, а наступит весна — невпроворот дел у управляющего имением.

— Я успею, — заверил его Михаил Алексеевич с легкой улыбкой.

— Посмотрим, посмотрим, языком чесать все горазды!

Саша поставила стакан на пол и прильнула к дедовской груди, ластясь, подлизываясь.

— Миленький мой, любименький, — заворковала она нежно, — зато будут вам наследники, как вы и хотели! Видите, как послушна ваша внучка, как заботлива! Стоило вам приказать — и я мигом исполнять бросилась, лишь бы вам в радость…

— Ой лиса, — однако он не стал отталкивать ее, прижал к себе покрепче, погладил по спине, — Патрикеевна! Нет с тобой сладу, Саша, одна ты у нас с сыном радость, вот и балована, вот и перелюблена.