Неужели Генри действительно благословил будущий союз между своим кузеном и женой, зная о существовании бедной Рут Пэррис и её незаконнорожденного ребёнка?
Затем, словно по мановению волшебной палочки, смятение и тревоги утихли, и ей всё стало ясно.
Она любила и уважала мужа и всегда прислушивалась к его мнению. Но настало время Фиби самой решать, что хорошо, а что плохо. Грешно не любить, а отказываться от любви. Бояться надо было не скандала, а предательства собственных моральных ценностей.
– Я не выйду за тебя замуж, Эдвард, – сказала она.
Где-то в глубине души Фиби было его жаль, ведь он принимал самое губительное решение в своей жизни. – В ближайшие дни нам предстоит многое обсудить, в том числе распутать целый клубок юридических вопросов. Я хочу, чтобы ты перестал исполнять обязанности душеприказчика и доверенного лица в поместье, и умоляю не усложняй процесс. А сейчас, хочу попросить тебя удалиться.
Его как громом поразило.
– Ты ведешь себя безрассудно. Идёшь против желания Генри. Я не буду предпринимать никаких действий, пока ты не успокоишься.
– Я совершенно спокойна. Делай, как считаешь нужным. Я собираюсь обратиться к адвокатам. – Фиби смягчилась, увидев, как он расстроен. – Я всегда буду питать к тебе привязанность, Эдвард. Ничто не сможет стереть всю ту доброту, которую ты проявлял ко мне в прошлом. Я бы никогда не стала мстить, но хочу, чтобы между нами больше не существовало юридических отношений.
– Я не могу потерять тебя, – в отчаянии проговорил он. – Боже мой, что происходит? Почему ты не видишь сути? – Он уставился на неё, как на незнакомку.
– У тебя была интимная связь с Рэвенелом? Он тебя соблазнил? Принудил?
Фиби раздражённо выдохнула и, встав с дивана, поспешила к выходу.
– Эдвард, пожалуйста, уйди.
– Что-то произошло. Ты не похожа сама на себя.
– Ты так считаешь? – спросила она. – Значит, ты меня совсем не знаешь. Я всегда была такой, и я никогда не выйду замуж за мужчину, который не желает принимать меня такой, какая я есть.
Глава 32
– Боже мой, Рэвенел, – заметил Том Северин, когда Уэст залез к нему в карету и сел напротив, – крысы в борделе и те приличнее выглядят.
Уэст ответил угрюмым взглядом. В течение недели, после того, как он покинул поместье Клэр, наведение марафета и уход за собой не входили в число его приоритетов. Брился он совсем недавно, день или два назад, возможно, три, и был относительно чист. Одежда на нём оставалась хорошего качества, но её следовало погладить и накрахмалить.
