У Пандоры была сестра-близнец, Кассандра, и их дальний кузен, Девон Рэвенел, который недавно унаследовал графство и теперь звался лордом Трени. Его жена, Кэтлин, леди Трени, была дружелюбной и очаровательной. Жаль, что на этом члены семьи не заканчивались.
Но судьба обладала злым чувством юмора: младшим братом Девона был не кто иной, как Уэст Рэвенел.
Фиби, наконец-то, встретится с человеком, который сделал школьные годы Генри такими несчастными. Избежать этого никак не получится.
Уэст жил в поместье, без сомнения, шатаясь без дела и притворяясь занятым, существуя при этом за счёт наследства старшего брата.
Вспоминая рассказы Генри о большом ленивце-дармоеде, Фиби представляла себе, как Рэвенел пьёт, валяется, бездельничая, словно тюлень, и с ухмылкой поглядывает на горничных, когда те за ним убирают.
Несправедливо, что такому хорошему и доброму человеку, как Генри, было отведено так мало времени, в то время как кретин, вроде Рэвенела, доживёт, наверное, до ста лет.
– Мама, почему ты сердишься? – невинно спросил её сын Джастин с противоположного сиденья.
Пожилая няня рядом с ним откинулась назад и дремала в углу.
Фиби мгновенно перестала хмуриться.
– Я не сержусь, дорогой.
– Твои брови опущены вниз, а губы поджаты, как у форели, – сказал он. – Ты так делаешь, только когда сердишься или когда у Стивена мокрый подгузник.
Опустив взгляд на ребёнка, у неё на коленях, убаюканного монотонными движениями кареты, она пробормотала:
– Стивен совершенно сухой, и я вовсе не сержусь. Я... ну, ты же знаешь, я уже давно не общалась с новыми людьми.
И немного смущаюсь, погружаясь в гущу событий."
"– Когда дедушка учил меня плавать в холодной воде, он говорил не погружаться сразу. Сначала залезть по пояс, чтобы тело осознало, что ожидает впереди. Тебе это тоже поможет, мама.
Задумавшись над предложением сына, Фиби с гордостью посмотрела на него. ""Весь в отца"", – подумала она. Даже в юном возрасте Генри был чутким и умным.
– Я постараюсь погружаться постепенно, – сказала она. – Какой ты мудрый мальчик.
И правильно делаешь, что прислушиваешься к людям.
– Я не прислушиваюсь ко всем людям, – ответил Джастин деловым тоном. – Только к тем, кто мне нравится. – Встав на колени на сиденье кареты, малыш уставился на древний якобинский особняк, показавшийся вблизи. Когда-то он служил укреплённой обителью для дюжины монахов. Крышу огромного, богато украшенного здания, покрывали ряды тонких труб. Дом был приземистым, но в то же время тянулся к небесам.
