Ослеплённая жгучей пеленой, застилавшей глаза, Фиби закрыла книгу. Даже не листая страниц, она знала, что на полях некоторых глав стоят крошечные крестики.
– Это вы написали, – проговорил мистер Рэвенел приглушённым, осипшим голосом.
Не в силах вымолвить ни слова, она кивнула и опустила голову. На её запястье упала слеза.
– После нашего разговора за ужином, – сказал он, – я понял, что ваш Генри - тот самый, которого я знал в школе-интернате.
– Генри был уверен, что именно вы взяли книгу, – с трудом проговорила она.
– Он думал, вы её уничтожили.
– Мне очень жаль, – последовал кроткий ответ.
– Не могу поверить, что вы хранили её все эти годы. – Она вытащила носовой платок из-за корсажа платья и прижала его к глазам, пытаясь остановить поток слёз. – Меня слишком просто довести до слёз, – сказала она с досадой. – Так было всегда. Терпеть этого не могу.
– Почему?
– Потому что это показывает мою слабость.
– Наоборот - силу, – возразил он. – Слабые люди очень мужественные.
Фиби высморкалась и поглядела на него.
– Вы, правда, так считаете?
– Нет, но я подумал, что эти слова поднимут вам настроение.
Где-то внутри неё затрепетал смех, и слёзы просохли.
– Вы сидели рядом со мной за ужином, – проговорил мистер Рэвенел, – зная, как мерзко я вёл себя по отношению к Генри, и ничего не сказали. Почему?
– Из добрых побуждений, я посчитала, что будет лучше промолчать.
Выражение его лица несколько смягчилось.
– Фиби, – тихо сказал Рэвенел. То, как он ласково произнёс имя, заставило её почувствовать приятную тяжесть внутри.
– Я не заслуживаю такой доброты. Я родился порочным и с годами стал только хуже.
– Никто не рождается порочным, – не согласилась она. – На это были свои причины. Если бы ваши родители остались живы, они бы любили вас и научили отличать добро от зла..."
"– Милая... это не так. – Его улыбка стала печальной. – Мой отец, как правило, пребывал в чересчур сильном алкогольном опьянении, чтобы помнить о существовании детей. Мать была наполовину сумасшедшей и обладала меньшим количеством моральных принципов, чем амбарная кошка, которую мы сегодня привезли.
Так как никто из наших родственников не хотел брать под опеку пару обедневших детей, нас с Девоном отослали в школу-интернат. Мы проводили там большую часть каникул. Я превратился в задиру. Возненавидел всех. Особенно меня раздражал Генри - тощий, странный, разборчивый в еде мальчик. Всегда читающий. Я украл эту книгу из коробки под его кроватью, потому что она показалась мне его любимой.
