– Дейзи рассказала нам о своей последней поездке в Нью-Йорк и, ты ни за что не догадаешься, но она работает над созданием персонажа готического романа, прототипом которого являешься ты. Он - в-вампир!
– Хм. Я не уверен, что мне нравится идея оказаться прототипом существа в готическом романе. Чем он занимается?
– Он красивый, элегантный злодей, который каждую ночь кусает свою жену в шею.
Его лицо прояснилось.
– О, тогда меня это устраивает.
– Но он никогда не выпивает достаточно крови, чтобы её убить, – продолжила Эви.
– Понимаю. Она очень удобно находится у него всегда под рукой.
– Да, но он любит её. Ты говоришь о ней как о бочке с краном. Он не то чтобы хочет так с ней поступать, просто он... ты что-то спросил?
– Я спросил, не могла бы ты раздеваться быстрее.
Эви фыркнула со смешанным чувством веселья и раздражения.
– Нет, не могу. Слишком много п-пуговиц, и они очень маленькие.
– Какая жалость. Потому что через тридцать секунд я сорву с тебя оставшуюся одежду.
Эви прекрасно знала, что нельзя относиться к угрозе легкомысленно, он уже и раньше так поступал, и не раз.
– Не надо, Себастьян. Мне нравится это платье.
Пока муж наблюдал за её отчаянными усилиями, в его глазах зажёгся дьявольский огонёк.
– Ни одно платье не сравнится с твоей обнажённой кожей. Со всеми этими милыми веснушками, рассыпанными по всему твоему телу, как тысяча крошечных поцелуев ангела... кстати, у тебя осталось двадцать секунд.
– У тебя даже ч-часов нет, – пожаловалась она.
– Я считаю удары сердца.
Тебе лучше поторопиться, любимая.
Эви с тревогой посмотрела на ряд жемчужных пуговиц, которые, казалось, умножались на глазах. Со вздохом поражения она опустила руки.
– Твоя взяла, срывай, – пробормотала она."
"Эви услышала его бархатистый смех и всплеск воды. Он встал, и по его гладкому мускулистому телу сбегали струйки. Когда Себастьян схватил её в свои жаркие влажные объятия, она ахнула.
– Моя бедная обиженная жёнушка. Позволь мне помочь. Как ты помнишь, я умею обращаться с пуговицами.
.. – прозвучал его весёлый голос прямо около её чувствительного ушка.
Позже, лёжа рядом с мужем, в абсолютном изнеможении, и всё ещё, ощущая отголоски удовольствия после разрядки, Эви сонно проговорила:
– Фиби рассказала мне о вашей беседе по дороге домой.
Себастьян помедлил с ответом, продолжая нежно ласкать жену губами и руками.
– Что именно?
– Её расстроило твоё мнение об Эдварде Ларсоне.
– Я тоже расстроился, когда узнал, что он заговорил с ней о браке.
