Забравшись на переднее сиденье, тут же отворачиваюсь к окну, демонстрируя всем своим видом, что не намерена разговаривать. Впрочем, судя по молчаливому вождению, Кирилл и не планировал о чем-либо говорить. Я называю ему адрес, он вбивает его в навигатор. Вот и все взаимодействие между нами. Дальше — полнейшая тишина и напряжение. Я ненавижу себя за вранье, но не могу поверить, что мой отец пошел к Кириллу разбираться и в итоге сказал, что я избавилась от ребенка. Он не мог. Он даже не знал, что этот ребенок от него.
И все же… закрадывается червячок сомнения.
Что, если…"
"Отец ведь не единожды говорил, что мы с Кириллом не пара, что у нас огромная разница в возрасте и что я совершила ошибку с ним. Что, если он действительно пошел к Кириллу, и тот подтвердил, что ребенок его? Но все равно в эту картину у меня не вяжется аборт. Зачем отец об этом сказал? Чтобы позлить Кирилла? Или чтобы заставить его не искать меня? Но он и так не искал, не пытался помочь или хоть как-то выказать свою заинтересованность в том, что у него скоро будет ребенок.
Он словно испарился. Добился оправдательного приговора и зажил своей прежней жизнью, в которой ни для меня, ни для ребенка не было места. Я не обижалась. По крайней мере, пыталась не обижаться. И не испытывать к Кириллу ненависти. Все это время я убеждала себя, что так бывает. Что встретившие друг друга однажды люди могут не остаться вместе навсегда и дальше пойти каждый своей дорогой. Кирилл явно дал понять, что испытывает к моей беременности, и мой выбор все-таки выносить малыша предполагал, что я смогу нести за него ответственность, не полагаясь на его отца.
А теперь он заявляется и говорит, что скучал…
И не знал, что я беременна, да…
Упрямо тряхнув головой, прогоняю мысли. Тем более, мы уже приехали. Кирилл паркует автомобиль у моего подъезда, и все, что я ему говорю, это сухое “Спасибо”. Открыв дверцу авто, выбираюсь наружу и удивленно смотрю на Кира, вышедшего следом.
А уж когда он идет со мной к подъезду, торможу и разворачиваюсь.
— В чем дело?
— Проведу тебя до двери квартиры.
— Вот уж нет. У нас консьерж злой. Не пропустит тебя.
— Что, нельзя гостей водить? — спрашивает не без улыбки.
— А я скажу, что не знаю тебя.
— Говори. Я все равно поднимусь.
Поняв, что спорить бесполезно, раздраженно открываю дверь подъезда и здороваюсь с консьержкой, которая даже не спрашивает Кирилла, кто он такой и куда собрался.
