Кем-кем, а идиотом амбал не выглядит, даже находясь в полуобморочном состоянии.
Выписываю целый список необходимого, расписываю схему дезинфекции и приема антибиотиков. Что бы там ни говорил Дима, а я уже влез, и у него не получится меня вытащить, вдруг что. Я тоже пойду под статью.
Из квартиры выезжаю на взводе, но на подъезде к клинике успокаиваюсь. У меня сегодня смена, которую я перенес. Внутри отделения со мной доброжелательно здороваются, координатор сообщает об операции, которая должна состояться через полчаса.
Плановых сегодня три, а на срочных я никогда не работаю, потому что на это просто не остается сил. Теперь в клинике для срочняков другие хирурги. Обученные, умелые, без единого промаха. Антон Андреич прекрасно знает, как подбирать персонал, здесь ему ума не занимать, чего нельзя сказать про оборудование.
Герман прав — у нас острая нехватка, с которой главврач ничего не делает. Подозреваю, потому что бабки вложены в то, что важно ему. Только вот частная клиника не может выезжать лишь на первоклассных специалистах.
Так очень быстро мы превратимся в теоретиков. К нам будут ходить за диагнозами, а лечиться в другом месте.
— Кирилл Савельевич… — мне протягивают папку.
— Это срочняк, — возвращаю назад. — У меня смена — все. Я собираюсь домой.
— Посмотрите просто. Случай непростой. Не уверена, что справится кто-то кроме вас.
— Второй раз, Ален, не прокатит.
— Правда. Вы посмотрите.
Торможу, вчитываюсь в медицинскую терминологию.
Там сложный перелом со смещением. Я обещал Кате, что заеду, но пишу ей, чтобы добиралась сама, и возвращаюсь. Плановых операций у меня больше нет, так что моя сейчас помощь нанятому персоналу не более чем благотворительность, но таких случаев у нас происходит очень мало.
Операция сложная, она затягивается, но когда все заканчивается, я быстро вылетаю из операционной и спешу переодеться, пока Алена не приготовила еще что-то новое.
К счастью, на выходе меня никто не тормозит, да и потом я преспокойно дохожу до машины и сажусь за руль.
Окончательно измотанным себя не чувствую, так что еду домой в приподнятом настроении. Да и Дима отписывается, что пациенту лучше. Это вселяет уверенность. Расслабляет знание, что хотя бы проблема тюрьмы куда дальше, чем казалось.
Я останавливаюсь у подъезда, поднимаю взгляд к своим окнам и на несколько мгновений торможу, потому что там — полная темнота.
