Дочь княжеская. Книга 4

Только это…

— Всю жизнь, — с весёлым смехом сказал Сагранш Рахсим, — всю жизнь мечтал подраться с тобой за спиной, тБови!

— Бойся мечтать, — угрюмо проворчал в ответ сЧай. — Мечты сбываются.

И они посмотрели друг на друга с понимающим, выстраданным годами противостояний, сочувствием.

— Что у нас тут, три бойца и три калеки, — между тем произвёл подсчёт старший Рахсим. — Против… а против кого, собственно? Эй, неуважаемый. Покажись и объяснись.

Храмовый священник! О нём Хрийз совсем забыла, и совершенно зря.

Никакой это был не священник, как и место это не было храмом.

Пещера, огромная, унылая, тёмная, освещаемая лишь белым колдовским огнём поставленного заклятыми врагами, а ныне невольными союзниками, магического щита. По стенам вместо текучих и переменчивых проекций стихий сидели костомары. Большие, уже привычные глазу, именно с такими Хрийз сталкивалась раньше, когда училась в мореходной школе. И маленькие, не больше ребёнка, у этих, помимо скелета, была и плоть. Склизкая, сгнившая, непонятно как державшаяся, но плоть.

Откуда-то Хрийз знала — из памяти ушедшей сестры? — что эти, маленькие, куда опаснее. Достаточно одного неосторожного прикосновения без защиты, чтобы получить страшную рану. И снова ударило знанием: чудовища содержали в себе пленные, опутанные злым колдовством души. Они давали тварям их псевдожизнь и реальную мощь, до тех пор, пока могли отдавать им с свою жизненную силу. Тот же принцип, что и с артефактом Опоры. Только твари были страшнее любого артефакта.

У них были клыки.

И когти. И воля, нацеленная всего лишь на одно: разорвать в клочья живьём. Разрыватели. Слово снова всплыло из не своей памяти, и обдало ужасом: телу довелось узнать на себе, каковы когти этих чудовищ в деле…

— Так это не храм! — в отчаянии воскликнула Хрийз. — Это — ловушка?!

— Иллюзия, — кивнул ей старший Рахсим. — Да.

Девушка поняла, что пока шла к алтарю Триединого, рука в руке с любимым, счастливая невеста, вся эта дрянь сидела по стенам, прикрытая магическим флером, и ждала команды.

Но как? Ка-ак?! Как?

Ладно, она. «Калечная девчонка», как выразился младший Рахсим, всего лишь. Многое не знает, во многом неуверенна, многому не научили… Но сЧай? Но Дахар? Но Лилар?!

— Хороший вопрос, — даже сквозь капюшон можно было понять, что храмовый священник улыбается.

Довольной улыбкой человека, получившего всё, чего так сильно хотел, к чему шёл долгие годы.

— Как, спрашиваете, ваша светлость? Очень просто, вот как. Я талантливый.

И он откинул капюшон.